Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

такие списки, а также о причинах этих изменений, но остальные страны в этом не участвовали. Между тем, как указал Гут, страны Согласия должны были вводить ограничения на сделки с фирмами из черного списка одновременно, иначе могло получиться, что законная с точки зрения одной страны альянса сделка могла рассматриваться как незаконная в другой стране, что привело бы к введению санкций против фирм и товаров из союзных стран.

Д’Англад предложил сформировать практику регулярного предоставления в секретариат КЭВ всеми странами информации о внесении ими в черные списки новых субъектов и ежемесячного опубликования дополненных списков комитетом для руководства всех стран. Сомнения в эффективности такой практики выразил представлявший в комитете французское Морское министерство адмирал Шарль Амет. По его мнению, ни одно правительство не согласится с тем, что решение одной из стран Согласия будет обязательным для всех. Его поддержал Батшев, напомнив, что почти все правительства согласились использовать британские черные списки, только внеся в них свои поправки и оговорки[319]. Обсуждение проблемы продолжилось на следующих заседаниях. В итоге решили регулярно публиковать открытые черные списки, принятые в союзных странах, и рекомендовать правительствам наладить обмен конфиденциальными списками напрямую друг с другом[320].

Приступить к работе по сбору сведений и подготовке публикации черных списков секретариат КЭВ смог уже в октябре 1916 г.[321], однако получить необходимую информацию от правительств стран Согласия оказалось непросто. К концу января 1917 г. только четыре государства предоставили секретариату КЭВ свои черные списки, причем среди них не было России[322], хотя на самом деле проблема была лишь в недостаточно оперативном обмене информацией.

В России запрет на ведение дел с фирмами, попавшими в черные списки, был утвержден правительственным декретом в ноябре 1916 г. Согласно этому решению, все контакты с фирмами, признанными подконтрольными вражескими государствам или их подданным, должны были быть прекращены с момента издания закона, а с фирмами из нейтральных государств, попавшими в черные списки, – не позже, чем через месяц после публикации соответствующих списков[323]. После принятия закона начался процесс непосредственно составления первого российского черного списка, и 30 (17) декабря его проект рассматривал КОС. Список содержал около 600 наименований фирм из Скандинавских стран, Голландии, США и Персии[324].

Поскольку процесс составления и утверждения российского варианта черных списков затянулся, российское правительство предлагало КЭВ начать публикацию списков союзных стран, не дожидаясь получения соответствующих материалов из России. До этого времени, по-видимому, в работе предполагалось использовать британские списки. Только в феврале 1917 г. составленные в России списки передали в КЭВ, а официально опубликованы они были только в декрете уже нового Временного правительства в августе 1917 г.[325] В опубликованном документе, как и в составленных ранее проектах, указывались не только страна и название фирмы, но и ее официальный адрес. Число включенных в списки фирм осталось примерно таким же, однако поскольку теперь компаний из США (в раннем проекте КОС значилось 78 наименований) в нем не было, можно говорить об увеличении общего их количества. Спектр включенных в списки фирм оказался весьма широк. Например, среди датских компаний были указаны как киоск по продаже шоколада на Центральном вокзале Копенгагена, так и Копенгагенская угольная и коксовая компания.

По мнению Б. Э. Нольде, в 1916–1917 гг. возглавлявшего Второй департамент МИД, высказанному им в опубликованной в 1928 г. книге об участии России в экономической войне, для России, в отличие от Великобритании и Франции, черные списки не имели большого значения и их официальное утверждение в конце третьего года войны скорее стало демонстрацией доброй воли в отношении пожеланий союзников[326]. Система запретов, существовавшая к тому времени в России, действительно строилась на иных основаниях.

В апреле 1917 г. КЭВ рассматривал вопрос о возможности делать исключения из правил для тех фирм из нейтральных стран, сотрудничество с которыми отвечает национальным интересам союзных стран. Российские представители возражали против принятия такой рекомендации, поскольку в России запрет был введен уже на уровне законодательства. В итоге рекомендация комитета была представлена не в форме обычной резолюции, а как своего рода указание на такую возможность, сопровождавшееся предложением рассмотреть этот вопрос самостоятельно[327].

3.4. Союзники и нейтралы

Среди нейтральных стран для России наиболее значимыми были Швеция и Румыния (до ее вступления в войну). Обе они граничили с Россией, Румыния также имела общую границу с Австро-Венгрией, а Швецию и Германию связывали морские коммуникации, чем обе страны активно пользовались. Такое географическое положение создавало благоприятные условия для организации нелегального транзита товаров из России через шведскую и румынскую территории. С другими нейтральными государствами в Европе Россия не граничила, и поэтому в экономической политике стран Согласия по отношению к ним Россия скорее следовала за своими союзниками, которые, с одной стороны, имели более интенсивные экономические связи с многими нейтральными европейскими странами, а с другой – могли контролировать ввоз товаров в эти страны через общие сухопутные границы с ними или по морям. Тем не менее российское правительство стремилось как минимум быть в курсе того, что происходит, дабы убедиться, что российские интересы будут учтены, а иногда считало необходимым вмешиваться.

Среди нейтралов внимание стран Антанты привлекали те страны, территории которых могли использоваться для транзита через них различных товаров во вражеские государства. Кроме Швеции и Румынии, о которых будет подробно сказано в следующих главах этой книги, речь шла прежде всего о нейтральных странах, непосредственно граничивших с вражескими. Еще до начала войны, готовясь к формированию в случае ее начала системы морской блокады, правительство Великобритании обращало внимание на проблему нейтральных стран, ограничить торговлю которых с Германией было бы очень трудно без серьезного ухудшения отношений с ними и без нарушения норм международного права[328]. Согласно существовавшим перед войной правилам, британский флот имел право перехватывать товары, входившие в список контрабанды, когда пункты их назначения находились на территории вражеских стран, но они не могли быть задержаны флотами Союзных держав, если их получателями являлись нейтральные государства. Дальнейший путь этих товаров проследить было очень трудно. Нейтралы могли закупать за границей любые товары, даже входившие в списки контрабанды. Сразу после начала войны ввоз различных товаров в нейтральные страны, в том числе из стран Согласия или через них, резко вырос[329]. Было очевидно, что бо́льшая часть импорта, не задерживаясь долго на территориях нейтральных государств, переправлялась во вражеские государства, серьезно подрывая эффективность действий Антанты по установлению экономической блокады.

Правительства Великобритании и Франции не могли не обращать внимания на эти факты и пытались что-то предпринять.