Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

может служить ситуация в Греции, где контроль над импортом взяло на себя Торговое бюро, специально созданное аккредитованными в Афинах дипломатическими миссиями стран Антанты. Эта организация изучала потребности Греции в импортных товарах и на основе своих заключений давала рекомендации межсоюзнической Комиссии по квотам[344]. Квотирование поставок основных видов продовольствия и топлива в Грецию началось в январе 1916 г. В направленной греческому правительству коллективной ноте представителей стран Антанты было указано, что установленная квота на ввоз зерна составляет 1270 т в день, и если она будет превышена, то прибывающим кораблям не разрешат производить выгрузку. Вместе с тем имевшиеся в Греции запасы кофе были сочтены достаточными и его ввоз был вовсе временно прекращен[345].

По понятным причинам для России наибольший интерес представляло взаимодействие с союзниками по проблеме предотвращения контрабанды через Скандинавские страны, особенно Швецию. В отношениях со Швецией дело обстояло сложнее, поскольку никаких особых соглашений с ней союзникам заключить долго не удавалось. Главную роль в попытках воздействия на эту страну с целью ограничить ее участие в снабжении Германии играла Великобритания, контролировавшая морскую торговлю и устанавливавшая квоты на ввозимые в Швецию морем через норвежские порты товары из различных стран. До осени 1916 г. Швеция отвергала любые попытки англичан договориться, пользуясь возможностью применять в ответ на давление собственные контрмеры. Только в октябре 1916 г. шведы согласились начать переговоры, но окончательное соглашение между союзниками и Швецией было достигнуто только в мае 1918 г. уже без участия России[346].

В сентябре 1916 г. в КЭВ Батшев от имени России представил меморандум, где перечислялись все недостатки существовавшей системы и содержалось предложение сформировать специальный отдельный межсоюзнический орган, который устанавливал бы квоты на ввоз товаров в Скандинавские страны и следил за тем, чтобы они не превышались. Батшев утверждал, что российская сторона была недостаточно хорошо информирована о решениях Великобритании и Франции по установлению квот, что позволяло скандинавам компенсировать вводимые ограничения за счет России. По его словам, были случаи, когда скандинавы просили англичан повысить квоты на отдельные товары якобы для их отправки в Россию, но в России никому об этом известно не было. Члены КЭВ согласились сформировать специальную подкомиссию для обсуждения российской инициативы, однако в итоге она не была поддержана[347]. В итоге КЭВ рекомендовал союзным странам назначить своих представителей в английский Комитет по нормированию, занимавшийся установлением квот на экспорт (Rationing Committee), где они играли бы роль наблюдателей[348].

Министерство иностранных дел России не разделяло мнение Батшева о необходимости участвовать в принятии решений об установлении квот[349]. Российское внешнеполитическое ведомство предпочитало лишний раз не раздражать скандинавов, в первую очередь Швецию, дистанцируясь от принимаемых союзниками неприятных для скандинавских стран решений. Той же позиции придерживался и российский Комитет по ограничению снабжения и торговли неприятеля (КОС). В октябре 1916 г. на заседании КОС Струве высказался за то, чтобы российский представитель ограничивался сбором информации. В целом поддерживая идею согласованных действий по установлению квот, Струве считал, что Россия должна иметь возможность устанавливать свои правила по квотам, а также самостоятельно делать исключения из них, поскольку отношения со Швецией важны для нее[350].

Российский подход к решению шведской проблемы в течение всей войны отличался от английского значительно большей сдержанностью. Еще в начале 1916 г. правительство России по инициативе начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала М. В. Алексеева просило Великобританию воздержаться от слишком жестких действий экономического характера, которые могли бы спровоцировать Швецию на сближение с Германией вплоть до военного союза[351]. Англичане в ответ пообещали быть более осторожными, не отказываясь при этом от попыток воздействовать на Швецию[352]. В марте 1916 г. на конференции представителей союзных армий в Шантильи также обсуждали вопрос о возможном усилении экономического давления на Швецию. Тогда представлявший российское верховное командование на конференции генерал Я. Г. Жилинский снова прямо связал такого рода действия с возможным вступлением Швеции в войну на стороне Германии. Он заявил, что, хотя шведская армия не представляет собой серьезной опасности, вступление Швеции в войну может привести к отвлечению части русских войск, поэтому оказывать слишком большое давление на Швецию крайне нежелательно. В итоге в решениях конференции лишь в самом общем виде было зафиксировано мнение о необходимости укрепления экономической блокады[353].

На заседании в октябре 1916 г. российский КОС обсуждал полученный от английского Комитета по нормированию запрос относительно участия России в общих усилиях союзников по установлению квот на ввоз товаров в нейтральные страны. Поскольку английский Комитет устанавливал квоты на каждые три месяца, в первую очередь англичане хотели получать информацию о планах российского экспорта, чтобы учитывать его объем при формировании квот. Российский КОС согласился предоставлять такую информацию через британского представителя в Комитете Сэмюэла Хора. Собирать информацию предполагалось через Департамент таможенных сборов Министерства финансов и Финляндское таможенное ведомство, однако присутствовавший на заседании директор Департамента С. А. Шателен усомнился в возможности предоставлять точные сведения, поскольку трудности с транспортом не позволяли делать более-менее точные прогнозы. Вместе с тем он согласился заняться сбором сведений через СВВТ.

Еще один вопрос, который обсуждался на этом важном заседании КОС, касался организации в России контроля над экспортом в нейтральные страны. Струве сделал небольшой обзор принятой в России практики, по-видимому, специально для присутствовавших на заседании английских представителей. Он признал, что наилучший вариант предотвращения реэкспорта – это требовать от иностранных импортеров соответствующих гарантий, а за их неисполнение вводить против них санкции в виде штрафов или внесения в черные списки. К тому времени в отношениях с Голландией Россия уже следовала практике Англии и Франции и активно взаимодействовала с NOT, в Швейцарию российских экспорт практически не шел, с Данией также было заключено соглашение по образцу англо-датского, с Норвегией велись переговоры по отдельным видам товаров[354].

В ноябре 1916 г. КЭВ направил союзным правительствам рекомендацию при выдаче разрешения на вывоз запрещенных товаров каждый раз требовать письменных гарантий о том, что товары предназначаются только для внутреннего потребления. Российское СВВТ поддержало предложение КЭВ[355], тем более что такая практика уже применялась в России, причем СВВТ требовало письменных гарантий не только от обращавшихся за разрешением на вывоз партии запрещенных товаров фирм, но и от дипломатических миссий.

Как уже говорилось, предпринятые союзниками усилия по предупреждению контрабанды через нейтральные государства имели определенный эффект, но до конца проблема все же решена не была. Описывая ситуацию вокруг Швейцарии, сложившуюся к концу 1916 г., Батшев в письме Струве писал, что французы и итальянцы часто шли навстречу пожеланиям Швейцарии о повышении квот, и, хотя британцам удалось добиться некоторого