Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

имели непосредственного военного значения. Для избежания конкуренции между союзными странами следовало совместно на основе рациональной оценки ситуации решить, какая из союзных стран будет ответственна за покупку тех или иных товаров в конкретных нейтральных государствах, и составить соответствующую программу совместных действий.

Французский КОС в мае 1916 г. на заседании с участием английского и российского представителей рассмотрел и одобрил предложенный проект, рекомендовав союзным правительствам начать работу над составлением общего списка товаров и плана закупок с учетом распределения ответственности между союзными странами. Для этого во Франции предложено было сформировать специальный Комитет по заграничным закупкам (Comité des achats a l’étranger). Вопрос о необходимости систематических закупок союзниками самых разных продуктов и материалов в нейтральных странах председатель КЭВ поднял на первом же заседании комитета 30 июня 1916 г.[380]

Российский КОС также рассмотрел в июле 1916 г. предложение французских коллег и признал их план действий достойным всяческой поддержки. В подготовленной по этому поводу записке за подписью Струве говорилось:

Означенный вопрос приобретает в настоящее время совершенно исключительное значение. Истощение неприятеля в отношении как продовольственных и кормовых продуктов, так и некоторых сырых материалов достигло в настоящее время такой степени, что снабжение ими из соседних нейтральных стран представляет для него последний источник и что пресечение этого снабжения может иметь непосредственное влияние не только на продолжительность, но и на исход военных действий[381].

Предложенный французами масштабный план вряд ли был исполни́м на практике в полном объеме, поскольку требовал гораздо более высокой степени координации усилий союзных держав, которой на тот момент не удавалось достичь даже в сфере военной стратегии. Для России на первом месте стоял вопрос о продолжении превентивных закупок в Румынии, но со вступлением Румынии в войну в августе 1916 г. проблема решилась сама собой. Великобритания и Франция, иногда согласованно, а иногда в одностороннем порядке, в 1917–1918 гг. проводили превентивные закупки отдельных товаров в Голландии, Швейцарии и Скандинавских странах, но Россия уже не принимала в них участия[382].

* * *

Участие России в совместных усилиях по оказанию экономического воздействия на вражеские страны трудно оценить однозначно, очень многое зависело от конкретных обстоятельств. Полностью разделяя мнение о том, что экономическая блокада может быть эффективна только при единстве действий всех стран, российское правительство в каждом конкретном случае предпочитало сначала сопоставлять собственные представления об интересах России с инициативами союзников. Впрочем, каких-то серьезных противоречий между ними обычно не было. В наиболее общих вопросах, таких как ограничение экспорта или введение запретов на торговлю с неприятельским странами, Россия и так проявляла как минимум не меньшую жесткость, чем Великобритания и Франция. Следовать рекомендациям КЭВ, призванного обеспечивать единство действий союзников, для России не стоило слишком больших усилий. Например, введение в России системы черных списков не потребовало каких-то серьезных изменений в системе регулирования экспорта товаров в нейтральные страны, этот шаг стал скорее дополнением к уже принятым мерам.

В политике экономического воздействия на нейтральные страны Россия в основном следовала за союзниками, позволяя им проявлять инициативу там, где российские интересы затрагивались не слишком сильно. Исключение составляла ситуация вокруг Швеции, в которой Россия предпочитала сохранять пространство для маневра. Особняком стояла проблема торговли с Румынией, которой посвящена отдельная глава этой книги.

Глава 4

Скандинавский фронт экономической войны

Специфика участия России в экономическом противостоянии заключалась в том, что, с одной стороны, она была активным участником экономической войны Антанты против Центральных держав, а с другой – одновременно сама являлась объектом экономической войны, развязанной против нее Центральными державами. Более того, экономическая война, организованная союзниками по Антанте против Германского блока, оказывала негативное воздействие и на Россию. Так, союзническая морская блокада Германии вела к блокаде России на Балтике, поэтому наша страна испытывала на себе прямое негативное воздействие блокады со стороны военных противников и косвенное негативное воздействие блокады со стороны своих союзников. Подобная ситуация объяснялась спецификой геостратегического положения России на театрах Первой мировой войны.

Как заметил Н. Н. Головин, ограниченность доступа России к морям была «ахиллесовой пятой Русского колосса не только в его хозяйственной жизни, но и в военной силе»[383]. Если мы оставим в стороне отдаленные морские коммуникации с основными театрами войны в Тихом океане, который оставался под контролем союзников, а также на замерзающем зимой Белом море, то увидим, что Россия была связана с союзниками преимущественно через морские коммуникации Балтийского и Черного морей, но вскоре после начала военных действий лишилась этих главных коммуникаций с остальным миром. Балтийское море соединялось с Северным морем системой Датских проливов, из которых только три – Зунд, Большой Бельт и Малый Бельт – были пригодны для судоходства. Большой Бельт представлял собой главный путь прохода судов большого водоизмещения, однако в начале августа 1914 г. Дания под давлением Германии минировала и закрыла этот пролив, установив над ним строгий контроль. Что касается Малого Бельта, то он оказался под контролем Германии и приобрел большое значение в германской подводной войне. Кроме того, Германия поставила в Зунде сложную систему минных заграждений. Вследствие закрытия Датских проливов Россия лишилась самой короткой морской связи с союзниками, а также доходов от балтийской торговли. В 1913 г. через балтийские порты проходила почти треть импорта и экспорта России[384].

После вступления 12 ноября (30 октября) 1914 г. Османской империи в войну на стороне Центральных держав Россия, по образному выражению Н. Н. Головина, «уподобилась заколоченному дому, в который можно проникнуть только через дымовую трубу»[385]. Черное море вскоре оказалось запертым из-за закрытия Дарданелл, «дымовой трубой» на юге оставалось только судоходство по Дунаю, которое периодически находилось под угрозой и в конце концов тоже оказалось закрытым. Таким образом, Россия оказалась в двойных тисках блокады: с одной стороны, экономической войной, объявленной Германией, с другой – экономической войной, объявленной Антантой Германии. Эта два фактора, имеющие разное происхождение, оказывали общее негативное воздействие на ситуацию в России. О тяжелом положении свидетельствуют следующие цифры: в 1914 г. российский экспорт упал сразу на 98 %, а импорт – на 95 %. Таким образом, Россия оказалась блокированной даже в большей степени, чем Германия[386].

В данной главе будет рассмотрено значение Скандинавии, прежде всего Швеции, в экономической войне Антанты против Центральных держав.

4.1. Балтийский театр экономической войны

Накануне Первой мировой войны примерно половина побережья Балтийского моря, 44 % (3 тыс. 250 км), принадлежала Российской империи, 31 % (2 тыс. 480 км) – Германской империи, 21 % (1 тыс. 680 км) – Швеции и 4 % (320 км) – Дании[387].

В предвоенный период вопрос