Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

ужесточения контроля над соблюдением режима квот, даже они были против того, чтобы оказывать слишком большое давление. Союзники опасались, что понижение квот могло вызвать проблемы экономического характера в самой Швейцарии, а это, в свою очередь, могло подорвать положение компании SSS, и так не пользовавшейся в этой стране серьезной поддержкой[356].

В мае 1917 г. КЭВ еще раз решил обратить внимание правительств союзных стран на проблему предотвращения незаконного реэкспорта, призвав союзников учитывать, что наличие в нейтральных странах органов по контролю над импортом не отменяет необходимости самостоятельно следить за тем, чтобы поставляемые в эти страны товары не попадали во вражеские государства[357]. На следующем заседании члены КЭВ сочли необходимым также напомнить союзным правительствам о необходимости соблюдения квот при вывозе товаров в нейтральные государства[358].

3.5. Финансовые аспекты экономической блокады

К началу войны Россия была составной частью мировой финансовой системы, в которую входили и страны, ставшие врагами. Введенные в начале войны, а также позже запреты на торговлю с вражескими странами привели к почти полному прекращению экономических контактов с ними, однако в системе запретов до 1916 г. сохранялся пробел, которым могли воспользоваться подданные вражеских стран для получения финансовой выгоды.

В ноябре 1914 г. в России указом Сената был введен запрет на перевод денег и на передачу ценных бумаг, драгоценных металлов и драгоценных камней в Германию, Австро-Венгрию и Турцию, а также подданным и организациям из этих стран, находящимся за пределами России, как напрямую, так и через посредников. Это был лишь частичный запрет на финансовые операции, причем, как считал Нольде, его значение серьезно уменьшалось излишне «либеральной» трактовкой введенных правил[359]. В то же время запреты, введенные в Великобритании и Франции, были гораздо более жесткими. Все это не могло не привлечь внимание КЭВ, где обсуждение финансовых аспектов экономической блокады началось уже на первых заседаниях.

Например, подданные вражеских государств могли через посредников получать выгоды от выплат по купонам российских ценных бумаг. Этой проблемой КЭВ озаботился уже на третьем заседании, состоявшемся 21 июля 1916 г. Решено было рекомендовать союзным правительствам требовать у всех, кто хочет получить подобные выплаты, гарантии, что полученные денежные средства не попадут в руки подданных вражеских стран. Кроме того, КЭВ решил составить текст специальной подписки, содержащей такие гарантии, для чего была образована подкомиссия, в которую вошли д’Англад, Батшев и представитель Бельгии Пельтцер[360]. Уже на следующем заседании КЭВ смог принять специальную резолюцию, в которой рекомендовал правительствам союзных стран запретить своим финансовым организациям выплачивать деньги по купонам без получения соответствующей подписки и распространить специально созданную форму такой подписки. К резолюции прилагались два документа, содержавшие формулы подписок, требовавшихся при оплате купонов и при погашении облигаций[361]. Смысл обеих подписок был одинаковым: предъявивший к оплате финансовые документы человек гарантировал, что требуемые им платежи не будут ни прямо, ни косвенно производится в интересах или с выгодой для врагов Союзных держав.

Образцы подписок через представителей союзных держав КЭВ направил правительствам стран Согласия. Как сообщил Нольде российскому послу в Париже А. П. Извольскому, предложения КЭВ были переданы в МТиП[362]. В Петрограде не торопились с ответом, что вызывало беспокойство союзников. В сентябре 1916 г. в российский МИД с запросом относительно принятого Россией решения обратилось посольство Великобритании[363]. В свою очередь, МИД запросил МТиП, но ответ последовал только примерно через месяц: МТиП сообщило, что похожие на рекомендованные КЭВ правила уже были введены, и предложенный парижским Комитетом по экономическому воздействию текст подписки был разослан финансовым организациям в Париже и Лондоне, осуществлявшим выплаты по российским ценным бумагам, для использования в деле. Кроме того, в граничившей с Германией Голландии, где возможность представления к оплате российских купонов и ценных бумаг была выше всего, российские агенты совместно с англичанами разработали особую систему правил для предотвращения попадания денежных средств в руки граждан неприятельских стран[364].

Не ограничиваясь рекомендацией требовать от получателей финансовой выгоды гарантий непередачи средств в руки вражеских субъектов, КЭВ рекомендовал союзным правительствам дать директиву банкам своих стран не переводить финансовые средства тем иностранным кредитным учреждениям, которые имели деловые контакты с представителями вражеских стран[365]. По сути, речь шла о подходе, применявшемся в сфере международной торговли, хотя в данном случае специальных черных списков не составляли.

Полностью прекратить всякие финансовые трансакции, так или иначе связанные с вражескими странами, оказалось трудно. Например, нельзя было запретить российским подданным поддерживать деньгами членов своих семей, оказавшихся на оккупированных врагом территориях, что вызывало беспокойство у союзников России. На заседании КЭВ 12 января 1917 г. было принято решение рекомендовать правительствам распространить на денежные переводы правила, применявшиеся к торговым отношениям с неприятельскими странами, причем распространить их даже на жителей оккупированных территорий. Впрочем, речь шла только об относительно крупных суммах, а для мелких сумм, переводившихся отдельным жителям оккупированных территорий для ежедневных нужд, предлагалось разрешить делать исключения при условии установления жесткого контроля над этими операциями[366].

К моменту принятия резолюции КЭВ в России уже была создана особая система контроля, главную роль в которой играла Кредитная канцелярия МИД. Она должна была санкционировать переводы «при условии отсутствия каких-либо компрометирующих сведений об отправителях или получателях»[367]. До начала 1917 г. максимальная сумма перевода на одну семью составляла 500 руб. в месяц. Затем при Первом департаменте МИД был создан специальный отдел денежных переводов, который рассматривал каждый перевод, запрашивая информацию о получателях и отправителях у полиции. Если ситуация не вызывала подозрений, выдавалось разрешение на перевод денег, причем суммы были снижены до 200–250 руб. на семью или 100–150 руб. на одного человека. Подобные финансовые операции производились через миссии нейтральной Испании в Вене и Берлине, причем им поручалось производить проверку подданства, семейного и материального положения получателя, а также причин того, что он остался на оккупированной территории[368]. В случае запроса разрешения на перевод суммы более 1000 руб. решение принимала Кредитная канцелярия. Всю это информацию российские представители передали в секретариат КЭВ, что должно было снизить беспокойство союзников.

Еще одна проблема, вызывавшая беспокойство, заключалась в том, что вражеские страны могли получать выгоду от деятельности связанных с ними компаний, занимавшихся страхованием и перестрахованием, в том числе страховавших грузы при их транспортировке, а также морские суда. В России запреты на торговлю с неприятелем, включая те, которые были введены в октябре 1916 г., предусматривали лишь установление контроля над деятельностью страховых обществ. Помимо всего прочего, страхование грузов и судов было важным элементом в системе международной торговли, без него возникли бы серьезные трудности