Становление советской политической системы. 1917–1941 годы - Димитрий Олегович Чураков

Декрет СНК СССР от 8 августа 1923 г. В милиционно-территориальных частях граждане служили по три месяца, а затем в течение четырех лет периодически отбывали краткосрочные войсковые сборы. Годовое содержание одной территориальной дивизии по сравнению с кадровой обходилось на 100 тыс. руб дешевле, а количество бойцов, получивших боевую подготовку, за то же время оказывалось в 9 раз больше.

Профессиональные части по новой системе составляли примерно половину вооружённых сил республики. В основном они сосредоточивались в приграничных округах и на флоте. Их задачей являлось охрана безопасности границ. В случае войны кадровые соединения должны были первыми стать на защиту страны и обеспечить возможность полной мобилизации территориально-милиционных частей. Кроме того, на профессиональной основе комплектовались технические рода войск. Весь офицерский корпус так же комплектовался на регулярной основе. Завершал юридическое оформление новой системы закон об обязательной военной службе от 18 марта 1925 г. Им устанавливалась двухгодичная допризывная подготовка советских граждан, пятилетний срок действительной военной службы и 14-летний срок пребывания в запасе.

Реформой предусматривался комплекс мероприятий по подготовке комсостава РККА. Для командиров среднего и старшего звена вводились трех– и двухгодичные минимумы общеобразовательной и политической подготовки. Открылись военные училища с 3–4-летним сроком обучения. Красных командиров готовили в 6 военных академиях, на 5 военных факультетах при гражданских вузах, в других учебных заведениях. В 1918–1920 гг. в Красной Армии служили 75 тыс. бывших офицеров и генералов, составлявших 47 % всего командного состава РККА. В середине 1920-х гг. армия и флот получили новое руководящее ядро, состоявшее из рабочих и крестьян, а кадры военспецов «из бывших» подвергались систематическим «чисткам», проводимым по образу и подобию партийных.

Вместе с тем, по оценке М. В. Фрунзе, с января 1925 г. возглавившего военно-морской наркомат, новая система организации армии могла обеспечить лишь самые минимальные потребности обороны. В 1926–1927 гг. затраты на армию составляли 12,7 % госбюджета, что равнялось всего лишь 40 % военного бюджета 1913 г. В середине 1920-х гг. этого казалось оптимальным, но в дальнейшем безопасности и независимости СССР могла возникнуть реальная угроза. Недостаточное финансирование не позволяло не только содержать достаточную по численности армию, но и приступить к перевооружению. Пополнение арсеналов в тот период осуществилось почти исключительно за счет ремонта и восстановления старой техники. Отношение к потребностям армии начинает меняться лишь с 1927 г., который был ознаменован серьёз ными осложнениями внешнеполитической ситуации вокруг СССР. Внутри страны в этот период происходит поворот в сторону политики расширенной индустриализации, и в производство начинают поступать новые образцы вооружения. Так, в марте в Ленинграде были заложены 3 новые подводные лодки, спущенные на воду в конце 1920-х гг., идет разработка новых советских танков и самолетов.

Шаги по либерализации советской политической системы в годы НЭПа вызвали рост социальной активности различных слоев населения СССР. Следствием этого становится та высокая роль, которую играли в эти годы разнообразные общественные (негосударственные) организации. Это время некоторые исследователи называют «золотым веком» их истории. По оценкам современных авторов, в нэповские годы в стране возникло и действовало тысячи общественных организаций. Многие из них возникли еще до революции, другие образовались уже после 1917 г., большинство из которых – непосредственно в нэповское время. Это были творческие союзы, национальные объединения, клубы по интересам и т. д. В эти годы возникло немало добровольных обществ шефства города над деревней, шефства над Красной Армией, в том числе Общество содействия обороне, авиации и химическому строительству ОСОАВИАХИМ, «Долой неграмотность», «Друг детей», Союз воинствующих безбожников и многие другие, объединявшие не менее 10 млн. чел. Крупнейшие партийно-государственные газеты вызвали к жизни рабселькоровское движение. Деятельность общественных организаций регулировалось Конституцией, постановлением ВЦИК от 3 августа 1922 г. «О порядке учреждения и регистрации обществ и союзов, не преследующих извлечения прибыли, и о порядке контроля над ними», а так же другими нормативными документами.

К наиболее массовым общественным организациям в 1920-е гг. относились прежде всего профсоюзы. В 1922 г. в них было восстановлено добровольное членство, что заметно повысило их авторитет среди населения. Профобъединения быстро росли численно: с 7 млн. членов профсоюзов в 1921 г. до 11 млн. в 1928 г. Они влияли на выбор направлений хозяйственной политики, активно участвовали в регулировании трудовых отношений и заработной платы, в организации производства и в управлении им, энергично содействовали становлению системы социального обеспечения, развитию образования и другому. Вместе с тем положение профсоюзов в советском обществе было неопределенным. Правящая партия, провозгласив профсоюзы «школой коммунизма», так и не смогла вложить в этот лозунг конкретного содержания и предпочитала рассматривать профобъединения как непартийный актив добровольных помощников партии, как разновидность приводных ремней партии и государства. К концу 1920-х гг. профсоюзы утрачивают свои позиции в решении хозяйственных, социальных, трудовых проблем и в основном занимаются организацией субботников и воскресников, недель и месячников ударного труда, соревнования, культпросветработой и другого. Самостоятельность профобъединений как общественных организаций приобретает все более формальный характер.

Массовой общественно-политической организацией советской молодежи являлся комсомол. В 1923 г. насчитывалось не многим более 300 тыс. комсомольцев, а в 1926 г. их численность уже достигала 1 млн. 750 тыс. чел. Комсомол рассматривался партией как ее молодежный резерв, как школа подготовки к вступлению в коммунистическую партию. В середине двадцатых годов комсомольцы активно участвовали в политических дискуссиях. В их среде политические лидеры, в частности Троцкий, искали поддержку. Из комсомольских активистов выросли многие партийные и государственные руководители 1930–1940-х гг. Комсомол сыграл важную роль в мобилизации молодежи на восстановление и развитие промышленности, на учебу в ФЗУ и рабфаках, на борьбу с неграмотностью. Вместе с тем партия, руководившая комсомолом, использовала энергию комсомольцев в насаждении атеизма и в разрушении церквей, в борьбе с кулачеством, нэпманами, с «буржуазными специалистами», «буржуазной культурой».

С переходом к НЭПу произошёл определённый поворот и в положении кооперации. Были расширены ее права в сфере хозяйственной деятельности, осуществлялась материальная и правовая поддержка со стороны государства, возрастала членская база. В этот период продолжалась деятельность Всероссийского центрального кооперативного союза потребительских обществ (Центросоюза), Всероссийского союза сельскохозяйственной кооперации, Всероссийского кооперативного страхового союза (Коопстрахсоюза) и других объединений. Вместе с тем с середины 1920-х гг. права кооперации вновь стали резко сужаться. Кооперация как самостоятельная хозяйственно-экономическая организация населения, функционирующая на принципах товарно-денежного хозяйства, продолжала подвергаться жесткому контролю и давлению со стороны официальных властей, которые по-прежнему сохранили все основные рычаги воздействия на кооперацию. Поэтому к концу 1920-х гг. сеть кооперативных организаций оказалась подчиненной административно-хозяйственным государственным органам, стала во многом исполнителем их «руководящих директив», что и подготовило относительно «легкое» упразднение кооперации в 1929–1932 гг.

Еще более сложно складывалась судьба тех общественных организаций, которые изначально не вписывались в ту политическую систему, процесс формирования которой разворачивался в СССР в 1920 гг. Примером этому может служить борьба, развернувшая в те годы вокруг идеи так называемого «крестьянского союза». По сводкам ОГПУ к началу 1925 г. выступления в пользу его создания отмечены в 22 губерниях страны. В основном сильны такие настроения были в Московской губернии. Материалы обследования 18 сел Украины показали, что организация крестьянских союзов мыслилась населению «как орган, могущий диктовать цены на крестьянский труд, как профсоюзы диктуют цены на труд рабочего». Но даже такое, чисто «тред-юнионистское» движение в рядах крестьянства вызвало растущую тревогу в партийных верхах. Идея объединения крестьян в самостоятельную организацию была истолкована как правоэсеровская, а сторонники создания крестьянского союза подверглись преследованиям и арестам. Помимо этого, в годы НЭПа была запрещена деятельность Теософического общества, Общества «Политический Красный крест», «Армии спасения», Общества истинной свободы в память Л. Н. Толстого, Русского антропософического общества и многих других объединений. Во второй половине 1920 гг. вне закона была поставлена деятельность сохранявшихся в СССР лож Автономного Русского масонства.

Смягчение политики большевиков, особенно послабления в области свободы слова были благожелательно встречены в кругах небольшевистской интеллигенции. Неслучайно в 1920 гг. среди интеллигенции набирает силу «сменовеховское» движение, направленное на поиск компромисса с Советской властью. Многие сменовеховцы, даже успевшие выехать из страны, спешили вернуться на Родину. Характерно так же, что многие сменовеховцы вслед за основоположником этого течения Н. В. Устряловым, сами себя называли еще «национал-большевиками».

Но либерализация политической жизни в 1920 гг. не была беспредельной. Далеко не все представители старой интеллигенции готовы были идти на сотрудничество с большевистской властью. Многие поступали к ней на службу только в силу материальных затруднений или из-за стремления способствовать перерождению режима изнутри. Тактика «обволакивания» власти некоторым деятелям оппозиции в условиях НЭПа казалась более