Хозяйка Обители заблудших душ. Читайте «Свежие сплетни»! - Светлана Нарватова

Так вот почему чета Монтгомери не поехала отдыхать в Гринвилл тем летом! Ланс просто боялся признаться, что выбросил деньги на ветер!

Жюль закивал:

– Да, но с одним нюансом: вам замок открылся!

Гвен отложила ложку и уставилась на сотрапезника.

– Нет. Я не могла открыть замо́к! И за́мок в целом.

– Но ведь открыли же! – беззаботно улыбнулся Клутье.

До него ещё не дошло.

– Месье Клутье…

– Зовите меня просто Жюль! Вам все равно, а мне будет приятно. Напоследок! – он подмигнул.

– Я заранее извиняюсь за вопрос, который вынуждена сейчас задать. Но и вы упоминали, что вы выросли без отца. И Офелия, – надеюсь, вы за это не будете держать на неё зла, – говорила, что ваша родительница прошла через то же, через что довелось пройти ей. Скажите, вы знаете, кто был вашим отцом?

Лицо собеседника закаменело:

– Какая разница?

– Просто скажите: знаете или нет? Да или нет?

Клутье молчал.

– Я так и думала. Подождите! – Она подняла руки, пытаясь остановить тот поток негодования, который был готов излить на неё Жюль. – Вы всё не так поняли! Вас никогда не удивляло то, что вы – единственный, кто помнит Гийома де Колиньи?

– К чему эти вопросы, мадам? – ледяным тоном процедил Клутье. – На что вы намекаете?

– Жюль, вы – сын Колиньи, неужели непонятно! – воскликнула Гвен. – Дверь чудесным образом открылась только после того, как была окроплена вашей кровью! Кровью рода Колиньи!

– Вы несете чушь! – Сотрапезник вскочил, и Гвеневьер была готова поклясться: не будь она женщиной, уже бы получила вызов на поединок.

Мысль о том, что его родная мать относилась к тому самому сорту женщин, который Клутье так ненавидел, была для него невыносима.

– Жюль, но это единственное объяснение! Уверена, ваш отец собирался обеспечить вас с матерью. Но его завещание пропало. И даже если он дал ей денег или драгоценности, снял для вас жилье – всё, что он мог для вас сделать, стерлось без следа. Возможно, даже память о том, кто был вашим отцом, Жюль. Допускаю, это делало вашу мать особенно несчастной. Это вас, самое дорогое, что у него было, он хотел спасти своим исчезновением. И, не знаю, что ему пришлось для этого сделать, но ему это удалось. Вы живы, Жюль!

– Это всё – нелепые домыслы! – Он всё ещё не хотел сдаваться. – Вы ничем не можете это доказать.

– Не могу, – согласилась Гвеневьер. – Хотя… позвольте! – Она подняла палец кверху. – Если вы, Жюль Клутье, являетесь отпрыском рода де Колиньи, вы просто обязаны унаследовать магический дар. Вы обладаете магическим даром?

– Не говорите глупостей, мадам Монтгомери! – процедил он, усаживаясь на место и снова возвращая контроль над эмоциями.

– А вы когда-нибудь проходили тест на одарённость?

– Не заставляйте меня повторяться. – Он скептически скривил рот, и вдруг Гвеневьер показалось, что она видит в нём фамильные черты Колиньи.

Хотя какие там фамильные черты, когда чьих только родов, похоже, не перемешано у этих магов в крови.

– Жюль, вы же ничем не рискуете! Вы. Ничем. Не. Рискуете. Если у вас нет дара, то я ошибаюсь. А если есть, то я права. Давайте проведем эксперимент!

– Ладно. Хорошо. – Тоном “всем же понятно, чем это кончится, не стоит и начинать!” сделал одолжение Клутье. – Что мне нужно сделать?

– Нужно сделать вот так рукой… – Она провела в сторону раскрытой ладонью в сторону, а потом, сведя пальцы в щепоть, подняла её вверх.

Клутье повторил пару раз, пока не выполнил пасс безошибочно.

– Замечательно! – подбодрила его Гвен. – Теперь очень важно! Вы должны закрыть глаза… Закрывайте, закрывайте, не подглядывайте! Теперь представьте, что у вас на ладони сидит бабочка.

– И она, конечно, тут же появится! – Он открыл глаза и насмешливо взглянул на Гвеневьер.

– А вот и нет! Закрывайте глаза и не плутуйте, иначе я буду называть “месье Плутье”, – пригрозила она, и лицо Жюля расслабилось, а на губах заиграла улыбка. – Итак, у вас на ладони сидит бабочка. Представьте её себе: какого цвета у неё крылышки, как она щекочет вас хоботком, а теперь ведите ладонь вправо и повторяйте за мной: “Квезо. Квадрум. Кведро”. Бабочка отрывается от вашей ладони и взлетает, и вы пытаетесь её поймать пальцами… Открывайте глаза!

Над щепотью Клутье горел устойчивый, достаточно высокий огонёк, выдавая немалый уровень дара. Пожалуй, выше, чем у Гвен.

– Что… Что происходит?! – Клутье подскочил и теперь безрезультатно тряс пальцами, пытаясь стряхнуть язычки пламени. – Уберите это немедленно!

– Намит квезо. – Удовлетворенная опытом, Гвен взяла в руки ложку. – Скажите: “Намит квезо”.

– Намит квезо, – прорычал Жюль, и пламя исчезло. – Зачем вы это сделали?! – набросился он – к счастью, только вербально, – на Гвеневьер.

Но та была слишком довольна, чтобы реагировать.

– Это не я. Это вы, Жюль! Вы – сын Гийома де Колиньи. Но вы можете не верить. Никто не может заставить человека видеть то, что он видеть не хочет.

Глава 14. А может он ушел во сны?

Гвеневьер неспешно обедала, наблюдая, как Жюль Клутье на её глазах проходит все стадии принятия новой для него реальности: от негодования к растерянности и робким попыткам повторить опыт с огнем.

– Квезо-квадрум-кведро, – подсказала она. – Закрывать глаза не обязательно, но так легче в первое время концентрироваться.

– Так выходит… я маг?! – Жюль Клутье выглядел ошеломлённым.

– Выходит да, – кивнула Гвен и отломила кусочек сырной лепешки.

– То есть я могу обучиться и стать настоящим магом?

Гвеневьер пожала плечами.

– Чисто теоретически – да, можете. Только не знаю, как это реализовать в Гринвилле. А вообще – да.

– Гвеневьер, никогда бы не подумал, что это скажу, но я очень хочу жить! – В его взгляде читалась мольба. Кажется, он только теперь, как немногим раньше – Гвен, осознал весь ужас своего положения. – Я ещё столько всего не попробовал! Столько не сделал!

– Жюль, клянусь: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить действие заклинания.

– Давайте искать! – Он