Хозяйка Обители заблудших душ. Читайте «Свежие сплетни»! - Светлана Нарватова

Он поднялся по ту сторону рамы в полный рост, а потом уселся на неё, как на скамейку, свесив ноги наружу, и прижался плечом к боковому багету. Гийом де Колиньи приготовился слушать. И разве Гвен смогла удержаться?

Нет!

Наконец-то у неё появилась возможность излить всю накопившуюся боль, свой гнев и раскаяние. И она начала сначала: рассказала о своём доблестном муже, и его Очень Важных Делах, которые привели…

К тому самому месту, где она сейчас оказалась.

Колиньи оказался на удивление тактичным собеседником и внимательным слушателем. Он не перебивал, сопереживал и задавал уточняющие вопросы, и история лилась из Гвеневьер щедрым потоком, с множеством деталей, на которые Гийом не уставал реагировать: “Ну надо же!”, “Вот как оно теперь!” и “Да что вы говорите!”. По мере того как она выговаривалась, на душе становилось легче. Словно рана на месте прорвавшегося гнойника: ещё кровоточит, но уже не горит и не дёргает.

– Бедный мальчик! – пожалел Жюля маг, когда родник истории иссяк. – Выходит, Жюли всё забыла?

– Жюли его мать?

– Да. Она была такая милая… Так безоглядно в меня влюблена…

– А вы? Вы её любили? Это из-за неё вы не женились?

– Милая девочка, я никого не любил, кроме себя, – печально улыбнулся Гийом. – И только когда осознал, что мои дни в этом мире сочтены, внезапно понял, что потратил свою жизнь не на то. Вы правильно догадались: моя мать согрешила на стороне. История её была близка к вашей: отец мой не был слишком любвеобилен, а она была юна и не удержалась от соблазна. А вот для Готье д'Омона эта связь оказалась губительной. Во всех смыслах этого слова. Вы даже представить себе не можете, каким стало его лицо, когда он узнал правду.

– Неужели он не узнал в вас свои черты? – не поверила Гвен.

– Я больше похож на мать. Наверное, ему было больно видеть её черты на моём лице. Мне сложно это понять – я пошел в того отца, который меня воспитал без особой любви. Впрочем, возможно, он знал об адюльтере супруги, и потому для него я был вечным напоминанием о его мужской несостоятельности. Не могу судить. – Он развел руками. – В любом случае, я вырос толстокожим эгоистом. Не это важно, милая моя Гвен. В какой-то момент я вдруг осознал, что всё, что я сделал в своей жизни: все изобретенные мною заклинания, написанные научные труды – всё это исчезнет, и…

– Ну почему? – возразила Гвен. – В библиотеке осталась ваша книга! В которой был тайник.

Гийом рассмеялся:

– Это не моя книга! Это шутка моего однокурсника. В университете я сутками просиживал в библиотеках и лабораториях, и он сделал мне такой вот подарочек с маленькой бутылкой коньяка внутри. Название для якобы книжки взял самое невозможное. А я взял и защитил по ней магистерскую диссертацию спустя пять лет. Тоже в качестве шутки. Только о моей диссертации все забыли, а его шкатулка-тайник сохранилась. Такая вот ирония. – Он снова развёл руками. – И ничего в мире не изменилось! Это стало для меня потрясением, когда я понял: мир даже не заметит исчезновения меня и всего того, что я сделал… А вот малыш Жюль, сынишка кухарки Жюльетты… Он рос в любви. Рос хорошим, веселым, озорным мальчишкой. Понимаете, Гвен, он не заслуживал быть стертым! Он имел право прожить свои дни до конца, найти своё счастье. Если вдуматься, он оказался лучшим, что мне удалось в жизни. Говорите, он сумел основать свою газету? И стоит на защите правопорядка и нравственности? Я не ошибся в нём! – Голос Колиньи был пронизан гордостью за отпрыска.

– Тогда вы должны его спасти!

Гийом де Колиньи был приятным собеседником. Но Гвен уже поняла, что взывать к нему ради спасения маленькой Анжи, несчастной Офелии или тысяч безымянных граждан, что окажутся погребены в горниле войны, бесполезно. Мастера Гийома они не интересовали. Но пусть хотя бы ради Жюля…

– Увы, моя милая, я не могу его спасти. Меня больше нет. От меня осталась лишь… тень. Одна из многих заблудших душ в Изнанке замка чернокнижников. – Он театрально воздел руки к сводам потолка.

– Но ведь вы смогли остановить действие своего заклинания? Значит, к нему есть какой-то антидот? Заклинание отмены?

– Нет, – он помотал головой. – Всё, что я сумел сделать – это остановить преобразователь. Для любых изменений требуются силы. Обычно маги используют для заклинаний свой собственный резерв. Поэтому их возможности ограничены. Многие работали над тем, чтобы преодолеть это ограничение. И моему отцу – я говорю о Колиньи, – это практически удалось. Я лишь завершил его труд, бездарно пустив на ветер все его достижения ради мести, да, милая моя Гвеневьер.

Он грустно улыбнулся, и у Гвен появилось желание его стукнуть. Жизни людей висят на волоске, а он способен думать только о себе!

– Тогда где этот преобразователь? Как его остановить? Я готова!

– Он качает энергию из сада.

Гвен закивала головой. Разумеется, это же было очевидно – что сад связан с заклинаниями! Просто она не могла предположить, как. У нормальных людей фантазии бы на такое не хватило!

– Заклинание будет реализовываться до тех пор, пока в деревьях есть жизненная сила. И оно само заглохнет, как только она истощится. Говорите, деревья уже желтеют? У меня это случилось только через месяц, если не больше, после активации. Вы, моя милая, поставили перед заклинанием практически непосильную задачу. Силы растений расходуются слишком быстро. Скоро всё закончится.

Эта мысль была соблазнительной. Ничего не делать. Просто подождать, пока всё само как-нибудь закончится. Чем-нибудь: для Анжи, Офелии, Жюля, для Гринвилла и двух королевств… Кто она такая, чтобы противостоять сложному механизму, созданному черными магами?

Гвен встряхнула головой.

Нет! А вдруг заклинание затормозит слишком поздно?

К тому же если оно сотрет все письма Маргарет Макконахи, Гвен не сможет развестись с мужем. И пусть конкретно этой измены как бы не будет, но муж-то останется тем же! А Гвеневьер совершенно точно не хотела больше делить с ним супружеское ложе.

И вообще больше ничего.

– Так что нужно сделать, чтобы его остановить? – перешла она к сути проблемы.

– Возможно, потерять жизнь и стать тенью, как я! – обаятельно улыбнулся шельмец. – Я буду только рад такой компании! В самом деле, барышня! Подумайте хорошенько, чем и