Хозяйка Обители заблудших душ. Читайте «Свежие сплетни»! - Светлана Нарватова

– Чу́дные перспективы!

– Не то слово! Я же сразу сказал: только затормозить. Только кровью.

– Это как?

– Ручками. Берете нож, моя дорогая. – Он выставил перед собой открытую ладонь, и на ней материализовался нож. – Режете и капаете. Прямо по линии маятника. И он замедляется. Я вам ещё раз говорю: это очень опасное развлечение! Подумайте: так ли вам это нужно?

Расплатиться за свои ошибки собственной кровью!

Как это по-черномагически!

– Я тоже так думаю! – Мастер Гийом принял её нерешительность за окончательный ответ и опустил руку, с которой пропал нож.

– Нет! – Гвен протянула руку.

И нож появился на ней! Такой тяжелый, совершенно реальный нож!

– И что, мне нужно прямо пройти туда… – Она показала в сторону круга, и там… – Полоснула воздух над запястьем.

Гийом молча кивнул.

– А если моей крови не хватит? Чтобы остановить это всё? – Гвен показала рукой на слаженно работающую и по-своему прекрасную систему.

– Как минимум вы её затормозите. Ослабите настолько, что естественный ход событий сможет преодолеть последствия заклинания.

Гвен склонила голову набок, показывая, что не понимает.

– То есть всё сложится совершенно по-другому. Не так, как было, не так, как есть, а вообще по-третьему.

– Какой ужас!

Готова ли она, Гвеневьер Луиза Мария, графиня Монтгомери, рисковать своей жизнью, чтобы исправить невольную ошибку?

Оценит ли кто-нибудь её подвиг?

Да не оценит! Никто даже о ней не узнает! Ради чего она сейчас пойдет проливать свою кровь?

Ей вспомнился смех Анжи. И Карамелька на коврике у кровати, на которой спала девочка. Хрупкая Офелия, чувствующая себя виноватой во всём, что случается вокруг. Едкий Жюль Клутье, переживающий не за себя, а свою мать.

…Его мать, для которой он, вероятнее всего, главная ценность в жизни.

Всех их никто больше не вспомнит.

Но будут помнить сыновей и дочерей, гибнущих в бессмысленной, глупой войне!

Гвен, пока не передумала, шагнула через двойную линию ограждения, прямо на символы. Волосы её встали дыбом, будто намагнитились. Она приложила к венам нож и, зажмурившись, порезала руку. Острие было настолько острым, что она даже не сразу почувствовала боль. Просто что-то горячее потекло по кисти.

Кровь.

Кровь капала на пол и тут же с шипением испарялась алой искрящейся дымкой. Она поспешила встать перед надвигающимся маятником.

Медный порошок, попав на кровь, зашипел и заискрил. Может, маятник как-то замедлился от этого, но Гвен не заметила. Кровь текла медленной струйкой, она отступала. Маятник неумолимо надвигался.

В какой-то момент, когда “лепесток” закончился, и реторта перешла на противоположную сторону от кристалла, Гвен задумалась, а вообще есть ли в этом толк? Ей казалось, что маятник стал двигаться медленней. Но весь мир вокруг неё стал двигаться медленней. Он стал каким-то менее ярким и четким. Вместе с кровью Гвеневьер оставляли силы, и у неё мелькнула мысль, а не стала ли она легковерной жертвой чёрного мага? Ведь она поверила ему на слово? Но мысли вязли в густеющем воздухе…

Поэтому появление у стены Жюля Клутье Гвен восприняла бредом.

– Что здесь происходит?! – набросился тот с вопросами на своего отца.

– Милое дитя пытается спасти тебе жизнь, – пояснил Гийом.

– Какого… какого… Гвен! – Он помчался к ней и попытался оттащить за плечи.

– Не трогай! – хотела крикнуть, но прохрипела Гвеневьер и вдруг почувствовала, как ослабли колени, и она осела на пол.

Маятник надвигался прямо на неё.

Жюль что говорил, кричал, втолковывал, пытался сдвинуть её с места, тащить по полу…

Но маятник надвигался…

И тогда он пошел ему прямо навстречу! На маятник!

Безумец!

Они все тут помешанные!

Это была последняя связная мысль Гвен. Она успела заметить, как реторта поравнялась с Клутье, и провалилась в темноту…

Глава 16. А поутру они проснулись…

– Мадам Монтгомери, мадам Монтгомери! – Сквозь морок забытья Гвен слышала голос Офелии.

– Оставь её в покое! – пытался осадить её Жюль Клутье. – Пусть приходит в себя. У неё магическое истощение!

– Но сколько можно? Месье Жюль, может, всё же нужно позвать доктора?

– Боюсь, Офелия, у нас нет того доктора, который бы ей помог…

Гвен с трудом разлепила глаза.

Она лежала на кровати, в ночной сорочке.

С трудом оторвав от кровати руку, она поднесла её к лицу. Никаких шрамов там не было.

Всё это ей приснилось.

– Я давно… так? – Говорить удавалось с трудом. Гвен едва сумела прохрипеть свой вопрос и закашлялась, поворачиваясь на бок.

– Вторые сутки, мадам! Я очень напугалась, когда обнаружила вас и месье Жюля без чувств! Но месье Жюль довольно быстро в себя пришёл, а вы, мадам… – Она в волнении мяла кисти у груди.

– Жюль! Прошу вас: откройте мой ридикюль и пересчитайте письма! – И голос-то прорезался сразу!

– Слушаюсь, мадам! – изобразил он из себя исполнительного приказчика.

Мгновения тянулись бесконечно.

– Пятнадцать, Гвеневьер, – наконец произнес Клутье.

– На одно меньше! Всего на одно! Мы смогли, да? – Гвен улыбнулась, всё ещё не веря, что злоключения подошли к концу.

Где-то внизу раздался лай.

– Кто там? – Она попыталась подняться на локти, но не смогла – не хватило сил.

– Мадам, вы знаете, когда мы с Анжи сегодня сюда шли, к нам по дороге привязался щенок. Рыженький такой. Девочка. Знаете, так жалобно на нас смотрела… Простите, мадам, мы её заберем домой. Очень жаль, мадам, что она вас побеспокоила…

Гвен вытерла набежавшую слезу и улыбнулась, глядя на Жюля:

– Карамелька!

– Да, мадам, мы назвали её Карамелька! Мне показалось, ей подойдет это имя…

– Да, Офелия. Не переживайте, Карамелька меня совсем не побеспокоит. Пусть играет с Анжи. Можно мне водички?

– Да, мадам! Благодарю вас, мадам! Ой, я сейчас принесу! – Она побежала и на минутку оглянулась, словно чтобы убедиться, что с Гвен действительно всё нормально.

– Чем всё закончилось? Что случилось, когда вы встали перед маятником? Мне же это всё не привиделось? – испугалась она.

– Если привиделось, то нам обоим, – ободряюще улыбнулся Жюль. – Ничего не случилось. Маятник остановился. И что тебе в голову пришло себя резать? – возмутился он.

– Я бы точно не смогла, как ты…

Встать на ходу маятника? На это её решительности не хватило.

– Ладно. Главное, ты пришла в себя.