Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

он отправился в обратный путь и 13 декабря прибыл в Дехра-Дун, доставив материалы своей непрерывной маршрутной съемки от Пешавара до Гиндукуша протяженностью в 286 миль. В 1872г. Монтгомери направил Хавильдара для исследования пути от Кабула к Бухаре через Балх и Карши. Результаты этого путешествия никогда не были опубликованы, так как существовало подозрение, что пундит фальсифицировал данные и, возможно, вообще не был в Бухаре. Несмотря на это, в 1873г. Хавильдару было поручено третье путешествие, результаты которого, несомненно, стали самым значительным вкладом этого пундита в изучение географии стран, расположенных к северу от британских колониальных владений в Индии. В экспедиции его сопровождал Мулла, отделившийся от Хавильдара в Джелалабаде и направившийся в самостоятельный маршрут. Основной целью третьего путешествия Хавильдара было картографирование верховий Окса (Амударьи)[169].

Хавильдар начал свой поход в Пешаваре в сопровождении двух помощников (один из которых – Патан – был его племянником) и двух слуг. Пундит путешествовал под видом купца, и его караван вез с собой товары (хлопчатобумажные и другие ткани) общей стоимостью около 3000 рупий. В пути Хавильдар по-английски записывал расстояния и компасные азимуты маршрута, никаких других записей он не делал из осторожности и недостаточного знания языка. Для того чтобы иметь необходимое свободное время и возможность производить съемку, Наик (помощник Хавильдара) представлялся всем как официальный начальник каравана, проводил переговоры по продаже товаров и оплате пошлин, в то время как Хавильдар, чтобы избежать подозрений, притворялся весьма неграмотным и плохо образованным человеком и редко открывал свое истинное положение[170].

3 ноября караван Хавильдара тронулся из Кабула в Бадахшан, но вместо того чтобы использовать хорошо известный Бамианский путь, он выбрал новый и значительно более прямой маршрут, на большей части которого до того не было проведено никаких съемок. Идя к северу в направлении Чарикара, он пересек хребет Гиндукуш перевалом Сарулан (или Саролонг) и, спустившись к Хинджану, прошел очень прямым путем через Нарин и Ишкимиш к Фейзабаду в Бадахшане. Таким образом, он начал путешествие, результаты которого в сочетании с исследованиями Мунши Абдул Субхана вниз по Оксу до Кила-Вамура полностью изменили карту до того мало известной части Центральной Азии[171].

В столице Бадахшана Фейзабаде путешественники провели зиму и 21 апреля 1874г. снова тронулись в путь сначала на запад к Рустаку, а затем строго на север к Самти. Описывая владения Афганистана, Хавильдар отмечает, что они включают все территории между Гиндукушем и Оксом, а именно – Балх, Кундуз и Бадахшан, с зависимыми от них государствами[172]. Экспедиция пересекла реку Оке на плоту в Самти, где Хавильдар сделал следующее, весьма важное для познания географии этой страны, наблюдение: «Река Окс здесь отделяет владения эмира Афганистана от земель эмира Бухары. Река от этого места вверх по течению до Вахана обычно называется „Пяндж“; ниже Самти она более известна под названием „Аму“»[173]. На северном берегу реки пундит старательно спрятал свои инструменты, так как в Кулябе всех путешественников обыскивали. Пробыв в Кулябе до 25 мая, Хавильдар направился в Дарваз.

Проходя этими владениями Бухары, пундит отметил относительную мягкость ее властей, находящуюся в разительном контрасте с тем, что происходило на южном берегу Окса. «Частная собственность здесь [в Бухарских владениях], – свидетельствует Хавильдар,– находится в безопасности, воровство обычно наказывается смертью»[174]. В Дарвазе Хавильдар был принят правителем этого княжества Шах-и-Дарвазом и получил разрешение пройти в Шигнан (Шугнан). Далее экспедиция в течение трех дней шла вверх по долине Окса, а затем путешественники повернули в долину Кила-Ваньч. На этом маршруте они посетили города Хавалинг, Сагри Дашт, Кила-Хумб (столица Дарваза), Кила-Ванч и Яз-Гулам – места, как подчеркивает капитан Троттер, «названия которых были давно известны географам, но абсолютное или даже относительное положение их было [на картах] в высшей степени сомнительным». В Кила-Хумб Хавильдар снова вышел на Пяндж, и «его путь пролегал около сорока миль по правому берегу реки, в самой центральной части того большого изгиба… который так долго оставался неизвестным»[175].

В своем рассказе о последнем участке маршрута Хавильдар отмечает, что «не так-то просто было выбраться из [Дарваза], потому что между Дарвазом и Шигнаном весьма мало связи, так как их народы и правители настроены по отношению друг к другу весьма враждебно, как по политическим, так и по религиозным соображениям: население Дарваза – сунниты, а шигнанцы – шииты – факт, который вполне достаточен для того, чтобы объяснить самую ожесточенную вражду»[176]. 9 июля экспедиция прибыла в пограничное селение Дарваза Кила-Яз-Гулам, где Хавильдару было приказано по распоряжению Шах-и-Дарваза возвратиться в Ванч. Принявший пундита Мухаммад Шах сказал ему, что «в Бадахшане произошло восстание и что он подозревается в каких-то политических интригах, связанных с этими волнениями». С помощью подкупа и подарков Хавильдару удалось убедить Мухаммада Шаха написать правителю о том, что он [Мухаммад Шах] задержит его в Ванче до прекращения волнений, вместо того чтобы отослать его в Кила-Кумб в соответствии с полученным приказом. Хавильдара держали в изоляции в течение 23 дней, а затем было сказано, что ему не дано разрешения идти в Шугнан и вместо этого он должен вернуться в Куляб[177].

Таким образом, 9 августа Хавильдар был вынужден повернуть назад. 26 августа он прибыл в Куляб, откуда решил предпринять еще одну попытку пробраться в Шугнан, на этот раз через Бадахшан и Ишкашим. 15 октября он наконец получил разрешение идти в Шугнан. Пройдя по долине Пянджа до Гаран-Бала, Хавильдар снова получил отказ в доступе на территорию Шугнана, оставил дальнейшие попытки и из Фейзабада пошел в Балх. Экспедиция достигла Кабула 28 декабря 1874 г. и пришла в Пешавар 11 января 1875 г.

Экспедиция Хавильдара предоставила английскому колониальному правительству Индии важные историко-политические и географические сведения, к которым впоследствии не раз обращились британские дипломаты и военные при подготовке аргументации в дискуссиях с Россией по разграничению сфер влияния на Памире. Так, например, Хавильдар приводит следующие (традиционные и исторические) данные о прошлом некоторых памирских княжеств и их взаимоотношениях с более могущественными соседями: «Как все другие правители „Галча“ [таджики „высшей расы“] Центральной Азии, князья Дарваза утверждают, что ведут свою родословную от Александра Великого [Македонского], и, как и все прочие государства поблизости, [Дарваз] временами был независим, а иногда попадал в зависимость от какого-либо могущественного соседа, которому удавалось на время установить свое превосходство над другими. Говорят, что в какой-то период он составлял часть владений правителя Шигнана; позже Дарваз и Каратегин, кажется, находились под властью единого князя. В недавние годы они подверглись нападению Кокандского хана и попали