Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

в зависимость от него…» Далее, по утверждению информантов Хавильдара, эти княжества находились в положении вассалов Бухары, «но зависимость эта, без сомнения, была скорее номинальной, нежели реальной, однако обе страны [Дарваз и Бухара] связаны друг с другом многими связями, из которых обоюдная ненависть к афганцам представляется самой сильной»[178].

Тщательно анализировавший материалы Хавильдара заместитель начальника Большой тригонометрической съемки Индии капитан Генри Троттер пришел к выводу о том, что географические исследования пундита позволили во многом пересмотреть существовавшие у англичан представления о посещенных им районах. В частности, Троттер пишет по этому поводу следующее: «Гряда холмов, пересеченная Хавильдаром, отделяет бассейн реки Куляба или Ях-Су от бассейна большой реки, которая была достигнута около Курган-Тапа, на пятый день пути, в точке почти строго на запад от Куляба и на расстоянии 62 миль от него по прямой. Эта река называлась „Вахш“, и Хавильдара проинформировали, что она течет из Каратегина, где она известна под названием Сурхаб. Здесь, таким образом, мы находим решение одной из великих проблем современной географии как в отношении добавления определенных данных для идентификации Кизыл-су, или Сурхаба (тюркский и персидский варианты названия „Красная река“), или „реки Каратегина“, с хорошо известным классическим Вакшем, причем эти исследования доказывают, что река Сурхаб не сливается с Оксом у Куляба, как предполагалось ранее, но впадает в него, вероятнее всего, 80 милями ниже по течению»[179].

Общие итоги экспедиции Хавильдара и ее маршрут отображены на рукописной карте, иллюстрирующей маршрут Хавильдара, сохранившейся в Картографической коллекции Королевского географического общества в Лондоне. Пурпурным цветом на ней выделена северная граница Афганистана, проведенная, в полном соответствии с рассмотренными выше данными пундита, по Оксу (Амударье)[180].

Значительный интерес представляли также исследования Муллы, отделившегося от Хавильдара в Джелалабаде.

Мулле было поручено изучить реку Читраль; путешествовал он налегке, лишь со слугой и пони. 5 мая 1874г. Мулла вышел из Газана и прошел почти плоским перевалом Дашт-и-Барогил – водоразделом между притоком Окса Сархадом и рекой Читраль… «Этот перевал,– сообщает в своем рассказе о маршруте Муллы Троттер,– считается всеми самым значительным понижением в великой горной цепи, которая отделяет Индию и Афганистан от Северной Азии. Мулла достиг Сархада 8 мая и там был задержан до 18-го, так как местные власти не желали его пропускать без письменного разрешения мира Фатч Али Шаха, правителя Вахана»[181]. Описывая Газан и окружающие территории, Мулла отмечает, что «страны вокруг всегда были предметом конфликтов между читральцами и ваханцами… Район сейчас представляет собой в буквальном смысле этого слова ничейную землю, так же как богатые пастбища Большого и Малого Памиров, которые были покинуты и не используются в качестве выпасов для крупного рогатого скота из-за отсутствия обеспечения безопасности жизни и собственности. Как и Памир, эти холмы являются любимым местом обитания больших стад диких овец»[182]. Далее Мулла пошел в Ташкурган (Сарыкольский), используя обычный и хорошо известный к тому времени англичанам караванный путь. 8 июня пундит прибыл в Яркенд, где был задержан до 19 сентября, после чего отправился в Лех через Каракорум и прибыл в Пешавар 9 декабря 1874 г. Анализировавший работу Муллы Троттер отмечает, что пундит выполнил очень точную съемку всего пути от Джеллалабада к Сархаду и Яркенду, и хотя последний участок дал мало новой информации, ибо он дублировал маршрут, пройденный миссией Форсайта, однако материалы съемок Муллы на этом пути имели большое методическое значение, так как они дали возможность Троттеру объективно оценить достоверность и точность географических работ пундита, о чем британский топограф пишет, в частности, следующее:

«Я нанес различные участки его маршрутной съемки [на свои планшеты] для сравнения ее с моей собственной, и результатом было такое удивительное соответствие, что это придало мне уверенности в [точности] той части его работы, которую невозможно было проверить таким же образом. Его съемка выполнена значительно точнее, нежели у какого-либо иного исследователя-мусульманина, использованного ранее Большой тригонометрической съемкой. Его маршрут от Джеллалабада к Сархаду показывает 183 азимута, измеренных призменным компасом, или одно направление на каждые две мили, – действительно очень хороший результат, принимая во внимание тот факт, что территория эта плотно населена и что во всем этом районе раскрытие истинной цели его занятий повлекло бы за собой краткое дознание и мгновенную смерть. Его присутствие духа спасло его от неприятности однажды в районе Яркенда. Около Ташкургана он, скрывшись в траве и думая, что никто его не видит, измерил азимут и спокойно записывал его в дневнике, но, когда поднял глаза, обнаружил киргиза, внимательно наблюдавшего за ним. Мулла немедленно расстелил свой коврик и начал молиться, после чего объяснил, что его компас, или „Кибла-нума“, показывал ему точное время для молитв. Киргиз был удивлен его мудрости и сейчас же настоял на том, чтобы Мулла выдал ему „тавиз“, или письменное благословение. По возвращении в деревню он был вынужден написать такие же благословения большому числу людей, но при этом был вознагражден за свои труды тем, что полностью уничтожил какие-либо подозрения и получил обильное количество съестных припасов.

В ненаселенной местности опасность быть раскрытым минимальна, и поэтому качество фактической съемки выше; хотя, с другой стороны, исследователь, наверное, не может отображать названий рек, гор или мест стоянок. Так, пересекая Памир, Мулла не смог записать названий каких-либо мест стоянок на его пути. Во время путешествия по реке Читраль он был вынужден симулировать болезнь по нескольку раз в день и плестись позади, а для убедительности и чтобы избежать подозрений, он должен был все время просить лекарства в различных деревнях, через которые проходил»[183].

Материалы экспедиций Хавильдара и Муллы были обобщены капитаном Троттером после завершения второй миссии Дугласа Форсайта в Кашгарию, о чем подробнее будет рассказано ниже.

Повышенный интерес англичан к Памиру и Кашгару в начале 1870-х гг. был не случаен и связан прежде всего с событиями в Синьцзяне, охваченном антикитайским исламским движением[184]. Восстание началось весной 1863г. в городе Яркенде, китайская цитадель которого была взята дунганами осенью того же года. Китайцы ответили на восстание резней дунганей в Кашгаре. В 1864г. на помощь восставшим пришел отряд андижанцев из Кокандского ханства под руководством Якуб Бека, осадившего и занявшего Кашгарскую цитадель. В 1864–1865гг. Якуб Бек нанес поражение своим противникам в сражении при Кизыле, взял кашгарские цитадели Марал-баши и Яркенда. В 1867г. Якуб Бек овладел Хотаном, Аксу, Куче и Уч-Турфаном. В 1869г. им был покорен Сарыкол и, таким образом, начато продвижение на кокандские территории[185]. К 1870г. Якуб Бек стал фактически самым могущественным мусульманским правителем на бывшей территории Синьцзяна; для