Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

обладала душевной чистотой настоящей женщины”.

В “Книге песен” сказано:

Сколь доблести муж совершенен собой,В поступках не сыщешь вины!

Эти слова можно привести и здесь.

Гимн-сун в ее честь гласит:

Чуский князь Чжао отправился странствовать,Оставил урожденную Цзян на башне Цзяньтай.Вода в реке поднялась высоко.Но без верительного знака жена не покинула башню.Госпожа хранила верностьИ утонула в потоке, не ведая сомнений.Совершенный муж записал эту историю,Саму же княгиню можно сравнить с Бо-цзи.Хвала-цзань в ее честь гласит:Вода подошла к башне Цзяньтай,Беда внезапно пришла,Гонец забыл верительный знак,Вернулся, оставив целомудренную Цзян.Как неразумная, соблюдала уговор.Хлынул поток, и в нем нашла свою смерть.Нарекли ее “Целомудренная Цзян”.Прекрасна женская добродетель!

Из “Жизнеописаний добродетельных и верных долгу женщин”

Цзефу, что значит “добродетельная жена”, была супругой Цю Ху-цзы из царства Лу. Не успел он взять ее в жены, как через пять дней пришлось ему уехать в Чэнь, и он прослужил там чиновником лет пять. На обратном пути он увидал у дороги, недалеко от своего дома, женщину, собиравшую тутовые листья. Она понравилась Цю Ху-цзы. Он сошел с колесницы и обратился к женщине:

– Такая жара стоит, а вы собираете тутовый лист. Я приехал издалека. Хотел бы, с вашего разрешения, перекусить в тени тутовых деревьев, расстелить здесь свое дорожное платье и отдохнуть.

Женщина продолжала собирать листья, не отвечая ему. Цю Ху-цзы настаивал:

– Наслаждаться изобилием в урожайный год приятнее, чем каждый день трудиться в поле; наслаждаться встречей с государственным сановником приятнее, чем собирать тутовый лист. У меня есть деньги, и я хотел бы отдать их вам, госпожа.

Женщина ответила:

– О нет! Я собираю тутовые листья, пряду и тку материю, чтобы иметь одежду и пищу. Я почтительно служу свекру и свекрови и воспитываю сына своего мужа. Не надо мне ваших денег. Я хотела бы только, чтобы у вас не было игривых мыслей, как нет у меня самой никакого желания предаваться разврату и распущенности. Заберите ваше дорожное платье, ваш короб со снедью и ваши монеты.

Цу Ху-цзы тотчас уехал, прибыл домой и поднес матери деньги, а та послала человека позвать невестку. Когда жена пришла, то оказалось, что это та самая женщина, которая собирала тутовый лист. Цю Ху-цзы устыдился. А жена сказала:

– Вы завязали волосы, простились со своими родителями и уехали. Вы прослужили пять лет, и вот пришло время возвратиться. Вам надлежало радоваться и мчаться в колеснице, вздымая пыль, чтобы прибыть поскорее. Вам же приглянулась женщина у дороги, вы захотели угостить ее и предлагали ей деньги, забыв о матери. Забыть о матери – это значит не иметь сыновней почтительности, увлечься красотой, развратничать и распутничать. А если человек позорно ведет себя, не подчиняется высокому долгу, служит родителям без сыновней почтительности, то и государю он не будет служить верно; если человек не следует строгим правилам в домашней жизни, то и дела государственного управления не будут у него в порядке. Когда сыновняя почтительность и верность долгу преданы забвению, нечего и помышлять об успехе. Ваша презренная наложница не желает видеть, как вы возьмете себе другую жену. Я же не выйду за другого.

Она удалилась, побежала на восток и бросилась в реку, где и погибла.

Совершенный муж сказал бы так: “Чистая женщина была исключительна в своей добродетели. Сыновней почтительности у ее мужа было так мало, что он не любил ни своих родителей, ни других людей. Таким был Цю Ху-цзы”. И еще совершенный муж добавил бы: “Являть добродетель и не давать приблизиться к себе, видеть недоброе и остерегаться – это сказано про жену Цю Ху-цзы”.

В “Книге песен” говорится:

Разве я не стремлюсь и душой и думой к тебе?Да, боюсь я тебя и не смею к тебе подойти.Эти слова можно привести и здесь.Сложим гимн-сун в ее честь:Цю Ху служил на западеИ вернулся через пять лет.Встретил жену и не узнал ее,И в душе зародились нечистые помыслы.А женщина блюла себя строго, не думая о другом мужчине.Вернулся, и они узнали друг друга.Стыдно ей стало, что у мужа нет чувства долга,Устремилась на восток и бросилась в реку.Хвала-цзянь гласит:Женщина, собиравшая тутовый лист,Разве не увидала она драгоценного мужа?И двух слов ее хватило бы,Чтобы понять – она не одобряет распутства.Со стыда бросилась в реку,Почтительная к старшим, верная долгу и покорная.А сердце Цю ХуБезмятежно, и нет в нем раскаяния.…………………………

Добродетельная женщина из Вэй была кормилицей сына вэйского князя. Царство Цинь напало на царство Вэй и разгромило его, вэйский правитель Ся убит, все его сыновья казнены, и только одного не смогли найти. Тогда в землях Вэй был объявлен приказ: “Тот, кто найдет княжеского сына, получит тысячу серебра, а того, кто укрывает его, ждет наказание вплоть до истребления всего рода”.

Статуэта женщины эпохи Хань

Добродетельная кормилица бежала, забрав княжеского сына. Один бывший вэйский сановник увидел кормилицу и узнал ее. Он обратился к ней:

– Кормилица, что же, лишена добродетели? – Та ответила:

– Ах, а что же я должна была сделать с принцем?

Бывший сановник спросил:

– А где сейчас княжеский сын? Я слышал, циньский указ гласит: нашедший княжеского сына получит тысячу и серебра, а укрывающего ждет наказание вплоть до истребления всего рода. Если бы кормилица донесла о нем, то получила бы тысячу серебром. Знать и не донести, так все братья твои останутся без потомства. – Кормилица сказала:

– Увы! Я не знаю, где сын государя.

– Все говорят, кормилица убежала вместе с ним, – настаивал бывший сановник.

– Даже если бы я и знала, где он, все равно ни за что бы не сказала. – Сановник не отступался:

– Царство Вэй разгромлено, княжеский род уничтожен, ради кого ты скрываешь наследника?

Кормилица вздохнула и сказала:

– Польститься на выгоду и пойти против высших – это измена. Испугаться смерти и отринуть свой долг – это бунт. Вот вы предлагаете мне измену и бунт, хотите, чтоб и я погналась за выгодой. Я так не поступлю. Тот, кто воспитывает чужого ребенка, обязан любой ценой спасти ему жизнь. Разве можно, прельстившись наградой и убоявшись казни, забыть о долге и презреть добродетель. Я не смогу жить, если сын князя будет схвачен.

Затем она взяла на руки маленького княжича и бежала с ним в топкие болота. А бывший вэйский сановник донес об этом циньским воинам. Те бросились в погоню и, нагнав беглецов, стали стрелять в них. Кормилица прикрыла ребенка своим телом, несколько десятков стрел вонзились в нее, и она погибла вместе с сыном князя. Циньский князь, узнав об этом, высоко оценил ее преданность и смерть ради долга. Он приказал похоронить ее с почестями, положенными высшим сановникам, и принести в жертву большого быка. Он приблизил к себе ее старшего брата, сделал его удайфу и пожаловал ему