Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

сто и серебра.

Совершенный муж сказал бы так: “Добродетельная кормилица была милосердна и мудра, сердечна, верна долгу и пренебрегла богатством. Согласно установлениям требовалось, чтобы в мамки и няньки для детской во дворце непременно набирали великодушных, человеколюбивых, нежных, мудрых, ласковых, почтительных и немногословных женщин, чтобы они были ребенку наставницами и при случае могли заменить любящую мать или воспитательницу. Они должны жить в детской, чтобы постоянно ухаживать за ребенком. Другим же без дела заходить туда не положено.

Кормилица была милосердна и потому жалела младенца, готовая, словно собака, броситься на дурного человека, словно петух отбиваться от напавшей на него лисы. Добротой была полна душа ее”.

В “Книге песен” говорится:

Коль труп незнакомый лежит у пути,Кто-либо всегда погребает его.Эти слова можно сказать и здесь.Сложим гимн-сун в честь кормилицы:Цинь уничтожило царство Вэй,Обещали награду за потомка правителя,Но кормилица княжеского сынаУбежала вместе с ним.Осталась добропорядочной, честно делала свое дело;Не польстилась на выгоду и не пошла против долга,Погибла без тени сомнений;И прославлено имя ее, Сянь-и.Хвала-цзань гласит:Цинь разгромило царство Вэй,Деньги обещали, лишь бы схватить и казнить.А кормилица с князем-младенцемВ топкие бежала болота.Вражеское войско нагнало их,Погибли вместе, сраженные стрелами.Похоронена с почестями, обласкан старший брат.И преданность ее осталась в веках.

Из “Жизнеописаний красноречивых и умных женщин”

Жена мастера, изготовлявшего луки, была дочерью некоего Фаня из царства Цзинь. Во времена князя Пин-гуна ее мужу было велено смастерить лук. Прошло три года, и лук был готов. Пин-гун натянул тетиву и выстрелил, но не пронзил ни одной деревянной дощечки. Князь разгневался и хотел было казнить мастера, но жена мастера попросила разрешения предстать пред князем.

– Я, – сказала она, – дочь человека из рода Фань и жена мастера, изготавливающего луки. Я хотела бы увидеть правителя.

Пин-гун велел допустить ее. Женщина сказала:

– Слышал ли государь о деяниях князя Лю, что жил в былые времена? Бараны и коровы истоптали камыш, и он опечалился и грустил из-за этого – его доброта распространялась даже на деревья и травы. Разве мог он захотеть убить невиновного? При циньском правителе Му-гуне один разбойник отведал мяса лучшего княжеского скакуна, а Му-гун, вместо того чтобы наказать его, дал ему еще выпить вина. Сановник чуского князя Чжуан-гуна на пиру потянул его жену за платье, а она оборвала кисточку у него на шапке. Но князь продолжал пить с ним с великим удовольствием. Эти три правителя прославились в Поднебесной своим человеколюбием. И после смерти они наслаждаются тем, что их слава дошла до наших дней. Некогда государь Яо не обрезал концы тростника на крыше своей хижины, не обстругивал стропила, и три ступеньки у него были земляные, но он считал свои действия достойными похвалы, а жизнь в таком доме – наслаждением. Ныне мой муж изготовил вам лук, и это его заслуга. Основа лука сделана из дерева, что выросло на южном склоне горы Тайшань. Три раза в день он смотрел на него в тени и три раза в день – при свете солнца. Мастер использовал рог вола из Янь и обмотал его сухожильями оленя из Цзин, он склеил его рыбьим клеем. Это значит, что все четыре материала он выбрал самые лучшие в Поднебесной. А вы, государь, не смогли пронзить и одной дощечки. Значит, вы просто не умеете стрелять. И еще хотите казнить моего мужа. Разве это не заблуждение? Я, ничтожная, слыхала, что искусство стрельбы состоит в том, чтобы правой рукой крепко держать лук, будто ты отталкиваешь его, а левой – словно отгибаешь ветку. Правой рукой выпускаешь стрелу, а левая и не знает об этом. Вот в чем искусство стрельбы из лука.

Князь Пин-гун последовал ее совету и поразил семь дощечек. Урожденная Фань добилась прощенья для мужа и получила в награду три и серебра.

Совершенный муж сказал бы так: “Жена мастера, что изготавливал луки, была человеком, на которого можно положиться в беде”.

В “Книге песен” говорится:

Крепок разукрашенный лук,Вымерена точно стрела.Это как раз о приемах стрельбы из лука.Сложим гимн-сун в честь жены князя:Для князя Пин-гуна делали лук,Через три года он был готов.Разгневался на мастера князь.И казни хотел предать его.Жена отправилась, чтоб с князем говорить,Рассказала про дерево и прочий материал,Поведала о его усердии и тяжком труде,И князь немедля освободил его.Хвала-цзань гласит:Жена мастера по лукамСпасла мужа от смерти.Привела три примера человеколюбия из древности,Пробудила доброту в князе, и сердце его раскрылось.Превозносила мужа – он выбрал четыре лучших материала.И просила простить его, и была права.Объяснила князю искусство стрельбы из лука,И муж получил в награду и деньги, и жизнь.

Цзюань, дочь смотрителя переправы через реку в Чжао, была женой правителя Чжао Цзянь-цзы. В прежние годы, когда Цзянь-цзы напал на царство Чу, он условился со смотрителем о времени переправы. Цзянь-цзы прибыл, а смотритель лежал пьяный и не мог перевести его. Правитель хотел казнить его. Цзюань испугалась, взяла весло и отчалила. Цзянь-цзы спросил:

– Почему ты уезжаешь, девушка?

Та ответила почтительно:

– Я – дочь смотрителя, мой отец узнал, что государь прибудет, чтобы переправиться через реку, глубину которой никто не мерил. Он боялся, что ветер нагонит волны и взбудоражит речных духов, стал молиться и приносить жертвы духам девяти больших рек и трех рек Хуай. Он приготовил все жертвоприношения и исполнил обряды, чтобы испросить у духов удачу, но не дал пролиться капле вина из нефритовой жертвенной чаши, потому и опьянел. Государь хочет казнить его, а я, ничтожная, хотела бы отдать свое презренное тело, чтобы принять смерть вместо отца.

Цзянь-цзы возразил:

– Это не ваша вина. – Цзюань продолжала:

– Государь хочет казнить его за то, что он пьян. Боюсь, что тело отца сейчас не почувствует боли, а сердце не поймет преступления. Убить человека, когда он не осознает свою вину, – все равно что казнить невиновного. Лучше уж подождать, пока он протрезвеет, чтобы понял свою вину.

Цзянь-цзы согласился.

– Хорошо, – велел освободить смотрителя и отменил казнь.

Цзянь-цзы собрался переправиться через реку, но не хватало одного гребца. Тогда Цзюань засучила рукава, взяла в руки весло и попросила:

– Я, ничтожная, хотела бы держать весло вместо отца. – Правитель ответил:

– Собираясь в поход и выбирая сановников, мы запретили убивать животных и купаться, тем более долг запрещает нам переправляться в одной лодке с женщиной. – Цзюань почтительно сказала:

– Я слышала, что в прежние времена, когда царь Тан ходил походом на Ся, слева от него шли быстроногие кобылицы, а справа скакуны-жеребцы, и он сумел прогнать тирана Цзе. Когда царь У-ван напал на Инь, то слева от него были быстроногие кобылицы в яблоках, а справа быстроногие рыжие кобылицы, и он сумел победить Чжоу-синя и вышел к южному склону горы Хуашань. Если государь не