Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

«способной затмить луну и посрамить цветы, способной рыбу заставить утонуть, а летящего гуся – упасть». И было уже сказано, что рыбы тонули из-за первой красавицы, гуси – падали из-за второй, а вот Дяочань, третья красавица, как раз и затмевала луну.

Этому сравнению она была обязана своему приемному отцу Ван Юню, который однажды увидел, что его приемная дочь любовалась луной в их саду. Но тут не вовремя (или – очень вовремя) подул легкий ветерок, и часть луны скрыло перистое облако. И тут Ван Юня осенило – это был не просто ветер, это сама луна застеснялась конкурировать в красоте с его прелестной дочерью и спряталась за облаком. Как правдивый человек, не желающий в одиночестве обладать истиной, он начал всем об этом рассказывать. И доверчивые сначала соседи, затем – знакомые, ближние и дальние, а затем и вовсе чужие люди сразу верили в такое чудо. Ведь, действительно, такого не бывало доселе – вот смотришь ты на луну, а ветер нагнал на нее облака, и она скрылась за ними. Естественно, это не просто так. И то ли все остальные жители империи были заняты делом и по ночам на небо не глазели, то ли рассказчик приводил какие-то сакральные подробности, которые не вошли в окончательную версию легенды. Но – событие произошло и стало непременным фактом в общественном сознании. Страна стала богаче еще на одну непревзойденную красавицу, а в Длинном Коридоре Летнего императорского дворца в Пекине (династий Дзинь, Юань и Цин) через века и века появится панно «Ван Юнь и Дяочань»…

Пока же династия Хань боролась с внешними угрозами – и весьма успешно. Власть Ханьской империи признали южные сюнну, но северные продолжали противостоять ей, пока им не было нанесено серьезное поражение. Земли сюнну были захвачены племенами сеньби, которые совершали набеги на пограничные районы империи.

Фрагмент панно «Ван Юнь и Дяочань» в Длинном Коридоре Летнего императорского дворца в Пекине

Во II в. н. э. племена цян, ранее обитавшие в районе Хуанхэ, продвигаются на восток, нападают на ханьские земли, доходят до Сычуани и лишь в 60-х гг. II в. часть их, признав власть ханьских правителей, поселяется во внутренних землях империи.

Эти годы – уже годы ослабления империи. Все социально-политические процессы идут ощутимо к своему логическому финалу.

Резко обострилось, поимо всего прочего, противостояние между чиновниками, поддерживаемое конфуцианцами и рядом сильных домов (именно чиновничья прослойка прежде всего несет в себе стержневую идеологию и мораль государства – конфуцианство, а множество представителей сильных домов и есть чиновничество) и временщиками. Временщики подвергались беспощадной критике («чистая критика») своих оппонентов, приводившей к смуте в умах большого количества людей.

Набирает силу сектантство, как своебразная форма социального протеста. Так, на грани I–II вв. н. э. даосизм превратился из философского учения в систему религиозных взглядов. В различных концах Хань тайные секты проповедовали наступление скорого пути великого благоденствия. Одним из активных проповедников учения был Чжан Цзюэ, приобретший широкую популярность в массах своими медицинскими знаниями. Его сторонники проповедовали, что «синее небо уже мертво, на смену ему должно появиться желтое небо» и готовили восстание.

Весной 184 г. в различных концах империи вспыхнуло восстание «желтых повязок», названное так за цветные платки, которыми восставшие повязали свои головы. Сорокатысячная армия и отряды землевладельцев двинулись на подавление восстания. Уже осенью 184 г. восставшие потеряли своего руководителя, а в октябре в Гуанцзуне (современная провинция Хэбэй) потерпели поражение их главные силы. В результате расправы над участниками восстания погибло не менее 80 тыс. человек.

Но уже в следующем году восстание возобновилось, и армия повстанцев «черной горы» под командованием Чжан Яня появилась на северном берегу Хуанхэ у стен столицы. Однако несогласованность действий их руководства помогла войскам разбить их по частям. Отдельные выступления повстанцев продолжались до 207 г. и были быстро подавляемы. Венцом восстания стала башня из отрубленных голов повстанцев.

В столице государства вспыхивали заговоры придворных, борющихся за власть и возведенных на престол своих ставленников. Рушился имперский порядок, сложившийся за предшествующие четыре столетия.

К последним годам II в. императоры утратили реальную власть. местные полководцы и правители установили контроль над отдельными районами страны. Современники воспринимали это как наступление «смутного века» – века постоянных междоусобиц.

Еще в 189 г. дворцовая гвардия вырезает евнухов императорского гарема; вскоре к столице подходит полководец Дун Чжо, солдаты которого полностью разграбят город. Это был фактический конец Поздней Хань: император уходил в небытие, ему на смену приходили военачальники, делящие контроль за территориями и поддерживающие своих выдвиженцев.

Император последние тридцать лет своей номинальной власти будет почти беспрерывно находиться в ставке самого удачливого полководца – Цао Цао. Тому будет достаточно реальной власти, и он не будет стремиться к императорскому трону. Но его старший сын Цао Пи думал по-другому. В 220 г. он заставит императора Хань отречься от титула Сына Неба и провозгласит воцарение династии Вэй.

За ним будет север бывшей недавно еще единой Поднебесной. Юго-запад заберет себе Лю Бэй, претендовавший на родство с Хань и подкреплявший эти претензии весьма весомым войском. История утвердит за его царством наименование Шу. Через два года военачальник Сунь Цюань станет владыкой Юго-Восточного Китая (государство У).

Ханьская империя перестала быть, и на ее обломках явили себя миру три новых государства – Вэй, Шу и У.

Имперская эпоха Китая: династии Вэй и Цзинь

На просторах прежней империи возникло три враждовавших между собой государства: Вэй, охватывавшее большую часть Северного Китая; Шу, охватывавшее провинции Сычуань, юг Ганьсу и Шэньси, большую часть Гуйчжоу и Юньнани, запад Гуаньси; У на юго-востоке бывшей империи.

Это и есть знаменитое Троецарствие, известное во всем мире благодаря великому роману с тем же названием, написанному в XIII веке и имеющему более тысячи страниц. Именно в этом знаковом для китайской и мировой литературы произведении говорится в первых же его строках: «Великие силы Поднебесного мира, долго будучи разобщенными, стремятся соединиться вновь и после продолжительного единения опять распадаются, – так говорят в народе».

Но как оценивать эти слова применительно к той конкретной эпохе, эпохе Троецарствия? Да, единая империя распалась на три царства. Но впереди был период «шестнадцати царств». Так что это за время в глазах и современников, и потомков – единение или распад?

Единственно, что не вызывало сомнения – мир перевернулся, явив свое не лицо покоя, но лик воина. Все, что олицетворяло и определяло мирную жизнь, счастливую и прекрасную в своей сегодняшней недостижимости, уходило на задний план бытия. Под яркий свет рамп, самодовольно щурясь, выходила война. Отныне и надолго в политической жизни страны, страны, забывшей о мире, спокойствии и безопасности, функция военная стала наиглавнейшая. Даже в деревне главными налогоплательщиками были не мирные землепашцы, а жители военных дворов, объединенных