Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

В правление государя Чэн-ди род Цзю захватил в свои руки связь с внешним миром, а род Чжао – все дела внутри дворца. Император исчерпал себя до конца, как иссыхает бьющий у пруда ключ»…

В начале I в. (в 8 г.), используя резкое обострение социальных противоречий в стране, родственник императора по женской линии Ван Ман захватил трон и объявил о начале новой династии – Синь (Новая). Энергичный конфуцианец, он начинает ряд реформ, призванных, по его мнению, принести благо государству. А для этого надлежало подорвать влияние сильных домов и укрепить именно позиции государственной власти в стране.

Он объявляет все земли в Поднебесной государственными. Их и конфискованные у крупных собственников угодья планируется раздать земледельцам для непосредственной обработки. Тем самым ликвидировав всяческих посредников между империей и земледельцем.

Тут же он отменяет частное рабство, возникшее в значительном количестве – особенно с эпохи Сражающихся Царств – но оставляет рабство государственное. В основном как меру наказания за ряд преступлений. Были введены государственные монополии на вино, соль, железо, кредиты, облегчавшие жизнь простых людей. Поскольку частные лица, продавая эти товары и предоставляя услуги, думали лишь о выгоде. Империя же зачастую и о государственной целесообразности. И ориентируясь в своих действиях на мудрость, что не всегда стоит пилить сук, на котором ты сидишь.

Вполне вероятно, что новый император Ван Ман имел хорошие шансы на окончательное претворение своих реформ в жизнь – ведь многое уже получалось – но вмешались высшие обстоятельства: в 11 г. Хуанхэ прорывает дамбы, меняет русло, и это приводит к настоящей катастрофе. Затоплено множество городов, поселков, полей; жертвы исчисляются сотнями тысяч.

Ван Ман, как верховный правитель, сакрально отвечающий за все, происходящее в империи, – от природных катастроф до эпидемий и нашествий варваров, и весь народ понимает: Небо недовольно его деяниями. И ясно дает это понять. Император открыто кается и отменяет почти все свои указы.

То есть он, показав свою слабость противникам реформ, перестает одновременно быть надеждой для своих сторонников. Надеждой на лучшую жизнь.

После этого Поднебесную начинают трясти восстания, как и идейных противников правителя, так и вчерашних рьяных почитателей – крестьян, бежавших от разорения и голода и логикой жизни сбивавшихся в отряды сначала просто грабителей. А чуть позже – уже повстанцев, бьющихся за счастье, не совсем понятное им самим, поскольку бьются они с тем, кто и мог им в общем и целом предоставить это счастье почти в полном объеме.

Всадник на лошади. Эпоха Хан

Одним из самых известных в бесконечной череде восстаний станет восстание «краснобровых» из Шаньдуна, красивших брови и частично лица в красный цвет, – дабы походить обликом на демонов. Что весьма симптоматично для достаточно консервативного крестьянского сознания – значит, действительно почти у грани. Или – уже за ней.

Их предводитель выдавал себя за отпрыска Ханьской династии, что делало его борьбу с центральной властью как бы более легитимной в глазах некоторых соратников и союзников. Ведь Ван Ман еще недавно стал сам императором лишь потому, что обладал Добродетелью первого ханьского владыки Гао-цзу, а отнюдь не потому, что последние несколько императоров брали себе старших жен из клана Ванов, и тем самым при дворе всегда была последнее время вдовствующая императрица из этого клана, властно вмешивающаяся в большую политику. Или просто – делающая ее. А сам Ван Ман выдал свою дочь за нового императора, и к моменту своего воцарения он уже был отцом малолетней вдовствующей императрицы. Ныне же Небо ясно указало на истощение его Добродетели, и поэтому было бы логичным и единственно правильным, с точки зрения главы «краснобровых» (и всех иных частично и не объявившихся пока претендентов), чтобы империя получила нового императора.

В 23 г. войска повстанцев захватывают столицу и убивают императора прямо в его дворце. Но борьба за власть оказалась более утонченной игрой, нежели казалось главе «краснобровых». В результате последовавшей за убийством Ван Мана кратковременной, но беспощадной схватки за власть на трон в 25 г. взошел предводитель одного из повстанческих отрядов, представитель одной из ветвей дома Хань Лю Сю. Он объявил себя императором и перенес столицу на восток, в Лоян. Тем самым дав название новой династии – Восточная (или – Поздняя) Хань.

Глава 3

Дяочань

Восточная Хань

Лю Сю, приняв имя Гуан У-ди, во многом продолжил политику Ван Мана в деле отмены рабства. Он отменил даже и казенное рабство. Раздал крестьянам в пользование множество государственных земель и земель ряда аристократических родов. Снизил земельный налог.

Как и Ранняя Хань, империя мучительно восстанавливала контроль за страной. И вновь этот контроль, и это спокойствие явились следствием компромисса между центральной властью и провинциальной четко знающей свои потребности элитой – аристократами и богачами. Что по-любому вело с годами к укрупнению негосударственных землевладений и еще больше усиливало влияние этой элиты на жизнь государства в целом. Соответственно, крестьяне начинали испытывать все большее давление на себя, что приводило в итоге к их массовому разорению. А, соответственно, уменьшались налоговые поступления в казну, так как лучшие люди провинции, в отличие от крестьян, имели больше возможностей минимизировать налоги, должные поступать с их земельных владений.

Аппарат власти начинал испытывать стесненность в средствах, необходимых для его функционирования и воспроизводства. И стремился компенсировать недостачу поступивших ресурсов нетрадиционными и зачастую противоправными методами. Что еще более ударяло по низам и вело их значительную часть к люмпенизации и криминализации.

Росла роль временщиков, исповедующих классическое правило калифов на час, чеканно сформулированное в XVIII в. фавориткой французского короля графиней Дю Барри – «После нас – хоть потоп!» Ее революционный потоп действительно накроет. Как и многих временщиков Поднебесной, традиционно кооптируемых в этот вкусно-опасный страт из родственников очередной императрицы и дворцовых евнухов, столь же традиционно занимавших множество важнейших постов при дворе императора.

Подобная ситуация была не исключительной прерогативой династии Хань. Этот цикл развития-упадка общества можно приложить к каждой китайской династии. Да и не только к китайской. Большинство цивилизованных стран прошли этот циклический путь. Исключительность китайской цивилизации не в этом – путь цикла развитие-стагнация обычен. Необычна лишь эластичность цивилизации, сумевшей пережить множество подобных циклов. Многим державам хватало одного-двух, дабы кануть в Лету…

Пока же в начале цикла империя Поздняя Хань демонстрировала резервы государства и во внутренних делах, и в делах внешних.

Именно в этот период и жила, по преданиям, Дяочань – третья красавица, уже совсем легендарная личность эпохи династии Восточная Хань, чье существование, да и время, и годы жизни не подтверждаются никакими источниками. Но она прочно входит в легенды, как третья красавица, затмившая луну. Ибо сформулировано было еще в древности, что четыре красавицы были столь прекрасны, что обладали наружностью,