Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье - Людмила Станиславовна Ильинская

Версия, связывавшая Энея с Аркадией, была, видимо, достаточно известной в нескольких вариантах. Её, по мнению римского антиквара Дионисия Галикарнасского, большого знатока греческой и римской исторической литературы, придерживались очень многие, в том числе автор истории Аркадии Арисф, считавший, что, покинув Фракию, Эней перебрался в Аркадию, основав по пути к ней город Капую по имени троянца Каписа. По утверждению аркадского же поэта Агафилла, Эней прошел через Аркадию и, оставив там своих дочерей, проследовал далее, в Гесперию, где у него родился сын Ромул[233].

Итак, в V–IV вв. сосуществуют четыре противоречащих друг другу версии — гомеровская, поддерживаемая в основном историками Троады, но не чуждая историкам Балканской Греции, ибо её разделяет Софокл, уверенный, что, отправившись после гибели Трои на Иду, Эней основал там как бы вторую Трою[234]; версии, по которым Эней поселился во Фракии или в Аркадии; наконец, версия, по которой он добрался до Италии (через Фракию или — реже — через Аркадию).

С ростом могущества Рима легенда об Энее в землях Гесперии получает все большее распространение. Троянское происхождение римлян в эпоху римских завоеваний в Италии становится настолько общепризнанным, что эпирский царь Пирр, по словам Павсания (I, 12, 1), обосновывал справедливость вступления в войну с Римом тем, что он потомок врага троянцев гомеровского Ахилла. Надо думать, что рассказ этот Павсаний заимствовал из сочинения современника Пирра сицилийского историка III в. до н. э. Тимея «История Пирра», составлявшего как бы приложение к его «Сицилийской истории» в 38 книгах. Хотя этот труд, превышавший по объему все, что было написано по Сицилии до Тимея, не сохранился, даже по немногочисленным фрагментам видно, сколь тщательно разработана историком «италийская» часть перипетий троянского героя. Именно у Тимея (скорее всего, впервые) появляется пророчица, предсказывающая Энею, что он прибудет в страну, где ему предстоит основать тридцать городов. Там поселит Эней спасенных из Трои богов, там будет хранить увезенные святыни[235]. Здесь Эней предстает как основатель союза латинских городов, первым из которых становится Лавиний. Труд Тимея был источником для первых римских историков и поэтов — Гнея Невия, Квинта Энния, Фабия Пиктора и особенно Катона Старшего.

Бронзовая статуэтка четырёхрукого и четырехглазого божества из Тети. Высота 19 см (Археологический национальный музей Кальяри).

Бронзовая статуэтка приносящего жертву из Серри. Высота 12,5 см (музей Кальяри).

Бронзовая статуэтка с атрибутами высшей власти. Высота 17 см (музей Кальяри).

Голова антропоморфной стелы из Сипонта.

Бронзовая статуэтка борцов из Уты. Высота 10,5 см, длина 15 см (музей Кальяри).

Бронзовые фигурки воинов из Тети. Высота 14 см (музей Кальяри).

Раненый Эней. Помпейская фреска.

Живший в эпоху Второй пунической войны Гней Невий, автор поэмы о Первой пунической войне, возможно, впервые вводит рассказ об Энее в землях Карфагена, развивая столь актуальную для его времени тему извечной вражды римлян и карфагенян, началом которой объявляется разрыв между прародителем Энеем и основательницей Карфагена финикийской царицей Дидоной[236]. Младший современник Невия Квинт Энний в своём героическом эпосе раздвигает исторические рамки римского-государства, начиная повествование о Риме с гибели старца Приама, разрушения Трои и бегства Энея[237]. Историк Фабий Пиктор устраняет более чем трехвековой хронологический разрыв между падением Трои и основанием Рима, вводя длинный ряд потомков Энея, царствовавших в построенной сыном Энея Асканием Альба-Лонге — месте рождения Ромула и Рема[238].

В годы жизни Невия, Энния и Фабия Пиктора троянская легенда была впервые взята на вооружение римским государством. В разгаре Второй пунической войны, после страшных потерь, понесенных римлянами в сражениях с Ганнибалом, сенат счел необходимым доставить из малоазийского города Пессинунта почитавшийся там чёрный камень — символ «матери богов» Кибелы. Исходя из родства с троянцами, сенаторы полагали, что богиня поможет потомкам Энея одержать победу. Двумя десятилетиями позднее, разгромив царя Сирии Антиоха, римляне включили в текст договора с ним требование предоставить свободу жителям Илиона как предкам римского народа.

Официальное признание родства римлян с троянцами обусловило пришельцу Энею почетное место в «Началах» — первом написанном на латыни[239] историческом труде Катона Старшего, несмотря на непримиримую вражду знаменитого сенатора ко всему чужеземному. У Катона мы находим наиболее обстоятельную разработку легенды в раннеримской историографии. Согласно Катону (насколько можно восстановить содержание его труда по позднему комментарию Сервия к «Энеиде» Вергилия[240]), Эней прибывает в страну, куда его направило пророчество умершего Анхиза. Разбив сначала укрепленный лагерь, названный им Троей, герой закладывает город на том месте, где улеглась, взбежав на холм, предназначенная для жертвоприношения свинья. Местный царь Латин не только соглашается передать чужеземцам все земли, лежащие вокруг основанного ими города, но и предлагает в жены Энею свою дочь Лавинйю, невесту царя рутулов Турна. Оскорбленный жених немедленно объявляет войну пришельцам. По пересказу Сервия неясно, на чью сторону становится Латин и оказываются ли троянцы в Лавренте с его согласия или берут город силой. Побежденный Турн бежит к правителю этрусского города Цере Мезенцию и втягивает его в войну с троянцами. Убив Турна в новом сражении, Эней исчезает после окончания битвы, и войну завершает его сын Асканий, победив в единоборстве Мезенция. В построенном отцом Лавинии он, однако, не остается и 30 лет спустя основывает новый город — знаменитую Альба-Лонгу.

Впервые перед нами детальный рассказ о поселении Энея в Италии — с подробностями образования первых союзов и зарождения первых конфликтов, ожидавших скитальцев на земле, предназначенной им роком. Впервые мы видим стремление соединить в паре Энея и Латина, последний, правда, в более ранней традиции, ещё у Гесиода, фигурировал в связи с передвижениями героев после Троянской войны, но вместе с Одиссеем, а не с Энеем, в те времена не мыслившимся в пределах Италии. Впервые появляется и мотив таинственного исчезновения героя (намек на приближение к богам).

Дальнейшее развитие легенды, видимо, шло за счет тех добавлений, которые делали рассказ о прародителе Рима более красочным. Во всяком случае, Публий Теренций Варрон, автор I в. до н. э. — последнего века Римской республики — несколько видоизменяет картину бегства героя, наделяя его к тому же тем благочестием, мечта о