Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье - Людмила Станиславовна Ильинская

отцом заботам Энея. Что же касается брака Энея и Лавинии, он трактуется как начало слияния обоих народов: «Латин отдал свою дочь Лавинию Энею, чтобы путем брачного союза чужеземцы сравнялись с его собственными подданными», а поскольку примеру царей последовали и их народы, то за очень короткий срок стали одинаковыми их нравы, их законы и религиозные обряды; едиными вследствие взаимных браков стали для них и гражданские права. Образовав единое государство, они приняли имя царя аборигенов. Так возник народ латинов. А тридцать лет спустя после основания Лавиния эти латины, среди которых уже были неотделимы троянцы и аборигены, создали обширную колонию Альбу, а затем и множество других латинских городов. Шестнадцать же поколений спустя после гибели Трои направили они своих колонистов во главе с потомком Энея в семнадцатом колене Ромулом туда, где обосновались пелопоннесцы и аркадяне — к Палантию и Сатурнию. Укрепленный стенами город, выросший на месте поселения Палантин, по имени предводителя колонистов получил название Рома (Рим).

Со свойственной ему тщательностью Дионисий Галикарнасский перечислил все места, названия которых сохранили имена Энея или его спутников, и постарался увидеть своими глазами и описать достопримечательности, соединенные римлянами с именем Энея, а также и те разбросанные по всему Средиземноморью памятники, которые существовали в его время и связывались с маршрутом троянского героя.

Во Фракии это был не только упоминавшийся уже город Энея, но и возведенный на одном из мысов храм Афродиты. Во множестве можно было видеть относящиеся к Энею памятники, по словам историка, на острове Делосе, когда процветали его города. На многих островах и мысах в храмах Афродиты рассказывали о посещении этих храмов героем и в качестве доказательства приводили установленные там обряды. Так, считалось, что в храме Афродиты на острове Закинфе троянцы принесли богине жертвы и учредили игры, праздновавшиеся ещё во времена Дионисия под названием «бег Энея и Афродиты». Внутри этого храма стояли статуи Энея и Афродиты. Храм Афродиты Энеады был в Акции, а в соседнем с Акцием Амбракии — храм Афродиты и часовня Энея. Дионисий уточняет, что находятся эти достопримечательности возле небольшого театра, где можно видеть древнюю деревянную статую, о которой говорят, что это статуя Энея, и совершают возле неё жертвоприношения. Название одного из мысов Пелопоннеса (мыс Кинефа) связывалось с именем умершего там троянца Кинефа. В Эпире местом, сохранившим память о прибытии туда троянцев, был холм Троя в гавани Буфрот, где, согласно преданию, пришельцы разбили свой лагерь. Неподалёку от Буфрота находилась гавань Анхиза. Когда-то там стоял храм Афродиты, до времени историка не сохранившийся. По другую сторону Ионического моря, в землях Италии, память о троянцах осталась во многих названиях и в реликвиях, которые показывали в городах тирренского побережья Апеннинского полуострова. Дионисий видел своими глазами медную чашу в храме Геры с надписью, сообщавшей, что это дар, принесённый богине Энеем. Древние буквы этой надписи считались достаточно убедительным доказательством принадлежности чаши Энею. Особое внимание историк уделяет, естественно, Лацию. Он скрупулезно описывает алтари, рассказывает о Трое, о Лавинии и о находящейся там гробнице Энея. Немало мест называет он и в Сицилии: это и Эгеста, и храм Энея в этом городе, и алтарь Афродиты Энеады на холме Элима. Несколько названий связывали с троянцами на пути между Сицилией и Лацием. Они фигурируют не только у Дионисия, но и у Вергилия и Страбона. Это бухты, мысы, острова, носившие имена якобы похороненных там спутников и спутниц Энея — Палинура, Мизена, Прокиты, Кайеты.

Дионисий Галикарнасский, хотя и приводит длинный перечень этих мест, так или иначе связываемых с Энеем, прекрасно понимает, что далеко не все они могут претендовать на историческую достоверность. Это, однако, не мешает ему быть убежденным в точности какой-то общей канвы событий, начинающих предысторию Рима. «Если есть кто-то, — пишет он, — кто не понимает, как может быть, что видят могилы Энея в разных странах, хотя один и тот же человек не может быть погребен в нескольких местах, то пусть вспомнит, что та же трудность встречается по отношению к многим другим, особенно таким героям, чья судьба была славной и которые вели жизнь, полную странствий. И хотя тело их осталось в каком-то одном месте, это не препятствовало тому, что многие народы им воздвигали гробницы в признательность за благодеяния, которые от них получили, особенно если они оставили своих потомков, если они основали какие-то города или жили в стране долгое время, являя доброту и человечность по отношению к своим гостеприимцам, как, мы знаем, говорит миф о нашем герое» (I, 54). Так Дионисий объясняет популярность Энея, который, по его словам, оставив во Фригии царствовать своего сына Аскания, «основал в Паллене город своего имени; выдал замуж одну из своих сестер в Аркадии, оставил часть своих воинов в Сицилии, наконец, действовал, проявляя человечность, во многих других странах, где он побывал, и добротой привлекал дружеские чувства народов, так что после его смерти ему соорудили могилы и памятники во многих местах» (I, 54).

Легенда об Энее существенно отличается от других рассмотренных нами греческих преданий. Их персонажи также совершают путешествия, посещая самые отдалённые страны. Но ни одна из легенд не подвергалась столь длительной и всесторонней обработке, и ни один из героев, кроме Энея, не претерпел такого головокружительного превращения из второстепенного персонажа в стане троянцев в римского героя — прародителя народа, не имеющего с Троей ничего общего.

В чём же причины столь удивительной метаморфозы, испытанной гомеровским героем? Вопрос об историчности и путях возникновения предания о переселении Энея после гибели Трон в Италию стал в новое время предметом острейших дискуссий. Начались они во времена Джамбаттиста Вико и Луи де Бофора и не кончились по сей день.

Впервые отказавшись от характерной для гуманистов некритичности в восприятии мифологических персонажей и попытавшись осмыслить истоки зарождения легенды об Энее в Италии, ученые первой половины XVIII в. предложили связать её с греческой колонизацией и возникшим в ходе знакомства с греческой мифологией стремлением римлян найти в прошлом Греции «своего» героя, не уступающего по древности тем, к которым возводили свою историю знатнейшие из греческих родов, претендовавших на родство с самими богами[247].

Эта точка зрения получила широкое распространение, но она не была единственной. Б. Г. Нибур, родоначальник историко-критического метода в антиковедении, в своём анализе легенды об Энее исходил из фактов этнической истории. Он подчеркивал, что Эней появляется там, где находились выходцы с Востока: элимы — в Западной Сицилии, карфагеняне в Северной Африке и пеласги — в Италии (Нибур