Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье - Людмила Станиславовна Ильинская

например о Ромуле или Энее, говорили, что он исчез, взятый к себе богами. Лавинийский героон представлял собой значительных размеров курганное погребение с камерой из отесанных камней и площадкой для жертвоприношений. Местонахождение памятника наводило на мысль, что это и есть известная из сообщений античных авторов, в частности Дионисия Галикарнасского, так называемая гробница Энея, где в IV в. до н. э. был установлен официальный культ троянского героя. Перед современными археологами раскопанный героон предстал намного более грандиозным, чем перед римским антикваром в I в. до н. э., когда, основательно занесённый землей, он, по словам Дионисия, представлял собой лишь «небольшой холмик, вокруг которого насажены деревья, расположенные в удивительном порядке» (I, 64).

Открытие героона, как это часто бывает, позволило по-новому взглянуть и на прежние находки. В частности, вспомнили об архаической латинской стеле с посвящением Энею, обнаруженной ещё в конце 50-х годов в окрестностях тогда ещё не найденного Лавиния и датируемой концом IV или самым началом III в. И эта стела, и героон, и резкое увеличение к концу того же, IV в. до н. э. числа алтарей, которых именно тогда и стало тринадцать, явно связаны с введением официального культа троянского героя в Лавинии.

Было установлено, что культ лица, погребенного в герооне, существовал и до этого времени, хотя и не отличался той масштабностью, какую приобрел в IV в., когда Рим превратился в центр, подчинивший большую часть Италии. В герооне IV в. удалось не только выявить следы перестройки, но и точно определить первоначальную часть памятника, датируемую временем со второй четверти VII до того самого VI в., на который приходится и появление первых алтарей, и расширение Лавиния[259].

Все это решительно опровергало привычное мнение о том, что у римлян легенда об Энее была искусственно сконструирована Гнеем Невием и Фабием Пиктором по греческим моделям во второй половине III в. до н. э. Показав непричастность греков к внедрению традиции об Энее в Италии, открытия в Лавинии, казалось, полностью вписались в теорию этрусского распространения легенды об Энее, поскольку как раз в VI в. до н. э. Лаций был колонизован этрусками, а сам героон напоминал этрусский погребальный холм (тумулус).

Правда, в тех же 50-х годах, когда теория эта казалась наиболее обоснованной археологически, ряд немецких ученых предложили связать легенду об Энее в Лации с передвижением из Троады в Италию какой-то части негреческого населения, принесшей с собой малоазиатские культы, в частности культ Афродиты[260]. В советской пауке эту гипотезу поддержал грузинский исследователь Р. В. Гордезиани[261]. Опиравшаяся тогда на слишком ограниченный археологический материал, в настоящее время она нашла подтверждение в результате новых открытий на побережье Лация, вносящих существенные коррективы в наши первоначальные представления о Лации VIII–VII вв., сложившиеся на основании раскопок примитивных альбанских могильников с их скудным инвентарем и не менее примитивных захоронений, обнаруженных на месте будущего римского форума.

В 70-х годах в районе Кастель ди Дечима, на тирренском побережье Италии, был обнаружен некрополь древнего поселения Лация, процветавшего уже в начале VIII в до н. э.[262] Исследователи предполагают, что это город древних латинов Политорий, основанный, согласно версии Катона Старшего (общепринятой, насколько можно судить по стихам Вергилия), троянцем Политом, сыном Приама и Гекубы[263]. По мнению жившего в I в. н. э. ученого Плиния Старшего, который в своей знаменитой «Естественной истории» наряду с многим другим систематизировал также сведения о древних и современных ему городах, Политорий был одним из двадцати рано исчезнувших «славных латинских городов» (III, 69). Традиция сообщает, что Политорий был завоеван после длительной осады третьим из семи римских царей Ликом Марцием, после чего жители оставили город и на его земли попытались вывести своих колонистов латиняне, но Анк Марций воспрепятствовал этому, а жителей опустевшего города переселил в Рим[264].

Обращает на себя внимание, что античная традиция приписывает непосредственно троянцам только три города — Лавиний, Альба-Лонгу и Политорий. И при этом семантически с троянским героем связан один лишь Политорий.

Материалы, полученные в результате раскопок Альба-Лонги, дали основание думать не только о том, что население, жившее там, было бедным, но и об отсутствии у него каких бы то ни было внешних контактов. Что же касается раскопок такого значительного центра Лация, как Лавиний, наиболее древние его слои представлены столь незначительным материалом, что судить об уровне жизни населения не только в VIII, но и в VII в. до н. э. невозможно[265], а с VI в., когда город археологически обрисовывается достаточно четко, речь идет уже о времени включения Лация в орбиту этрусского влияния.

Тем большее значение приобрели находки в Кастель ди Дечима, датируемые VIII–VII вв. Они позволили судить о прибрежной полосе доэтрусского Лация, причём о наиболее интересном её участке, соединяющем Рим и Лавиний.

Ещё в середине прошлого столетия один из знатоков древней топографии, Э. Нибби, предложил сопоставить холм, возвышавшийся к югу от Кастель ди Дечима с тумулусом, о котором говорится в одиннадцатой книге «Энеиды»:

...у подножья горы возвышался

Древний курган земляной, осененный густыми ветвями

Дуба: покоился там Дерценн, владыка лаврентцев[266].

Поблизости от него, в местечке Торетта, Нибби располагал древний город Политорий, тоже упомянутый Вергилием[267].

Однако в начале XX в. было внесено уточнение: холм, принятый за тумулус в прошлом столетии, признали образованием из естественного туфа, а погребальный тумулус был правильно определен в соседнем с ним холме, возвышавшемся к востоку от ведущей в современный поселок дороги, — грандиозном холме, достигавшем двухметровой высоты и имевшем диаметр 32 м[268].

Раскопки в Кастель ди Делима начались тем не менее не с тумулуса, а с расположенных к северу от него могил, да и то благодаря случайности: в 1953 г. во время дорожных работ натолкнулись на несколько погребений, инвентарь которых сразу показался интересным. Прибывшие сюда археологи первыми же зондажами установили наличие в этом месте некрополя. Но средства на его исследование были выделены только осенью 1971 г. И уже через два археологических сезона, когда удалось выявить около сотни могил, стало ясно, что некрополь охватывает значительное пространство и принадлежит крупному центру древности. Но главным были не размеры кладбища, а предметы, обнаруженные в захоронениях. Выяснилось, что в VIII–VII вв. Лаций отнюдь не был столь изолированным от средиземноморского мира и столь мало затронутым социальной дифференциацией, как это считали раньше.

Могилы неодинаковы даже по устройству. Все они расположены на глубине от 80 см до метра, но лишь меньшая их часть имеет каменное покрытие, предохраняющее от проникновения влаги, и ещё меньшая — наряду с каменным верхом