Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье - Людмила Станиславовна Ильинская

ещё и камни по сторонам. Несомненно, по-разному должны были выглядеть и надгробия. Но основное, чем отличаются друг от друга могилы, — это инвентарь. Самые богатые из захоронений оказались одновременно и самыми древними (вторая половина VIII в. до н. э.). Их, впрочем, не так много. Не так много и совсем бедных захоронений, почти не имеющих инвентаря. Большинство могил относительно единообразны — начавшееся расслоение общества ещё не успело основательно «размыть» его средние слои. На сотню могил, раскопанных в течении первого археологического сезона, приходилось всего пять беднейших захоронений и три очень богатых погребения второй половины VIII в. до н. э., в которых (впервые на территории Италии!) обнаружены боевые колесницы. Дальнейшие работы, почти вчетверо увеличившие число раскопанных могил, дали ещё несколько богатых погребений начала и середины VIII в.

Воинов хоронили при полном вооружении (что характерно и для могил соседней Этрурии). В изголовье клали меч в ножнах, у ног — копье (от копий сохранились лишь железные наконечники), иногда — конские удила и всегда — щиты. Один из воинов, погребенных в могиле с колесницей, был накрыт тремя щитами изумительной красоты с отчеканенными на них геометрическими узорами. И в мужских и в женских богатых погребениях поражает обилие бронзовых сосудов великолепной работы, протокоринфская, этрусская, фалискская керамика, золотые и серебряные вещи, резная слоновая кость, бронзовые треножники, украшения из стеклянной пасты и янтаря. Янтарь — гость северных земель, но торговали им финикийские купцы, которые везли товары и из стран Востока. В одной из женских могил был даже найден скарабей чисто египетской работы с иероглифической надписью «Аммон из Карнака». Немало предметов и непосредственно финикийского производства, особенно сосудов.

Все это ошеломляющее обилие тонко обработанной бронзы, изысканной керамики и изделий из драгоценных металлов местного и заморского производства, янтарь и слоновая кость, стеклянная паста, неведомая Италии тех времен, восточные печати не оставляют сомнения, что в руках знати скапливалась значительные сокровища.

Поскольку самые богатые из захоронений сконцентрированы вокруг тумулуса, это сразу же навело археологов на мысль, что они принадлежали одной или нескольким родственным семьям, господствовавшим в поселении, находившемся в VIII в. до н. э. в апогее своего могущества[269].

Неожиданные результаты раскопок некрополя вызвали широкий резонанс в Италии и за её пределами, и в 1974 г. наконец началось исследование самой значительной из могил всего комплекса — грандиозного тумулуса[270]. Внутри этого искусственного песчаного холма, обложенного туфовыми плитами, были открыты центральное погребение, обведенное ровиком, тоже покрытым туфовыми плитами, и несколько погребений разного времени, группировавшихся вокруг центрального. Первое захоронение, судя по инвентарю, относится к третьей четверти VIII в. до н. э., т. е. приблизительно к тому же времени, когда рядом с тумулусом появились те великолепные по богатству захоронения, о которых говорилось выше. Между прочим, высказывалось предположение, что над самой крупной из тех могил тоже мог возвышаться тумулус, хотя и меньших размеров: на такую мысль навела находка трех рядов туфовых камней над могилой — явное свидетельство того, что здесь некогда стоял монументальный памятник. Тем же временем датируется погребальный инвентарь, обнаруженный в окружающем возвышение ровике. Повторно тумулус использовали в первой половине VII в. до н. э.: от этого периода дошли предметы, сосредоточенные во рву, связанном с центральной камерой тумулуса.

Среди найденных в тумулусе предметов — множество бронзовой посуды, гладких и декорированных бронзовых пластин, когда-то украшавших щиты. Из железных предметов — фрагменты какой-то пластины, назначение которой определить пока не удалось, и части железного обруча-колеса, точно такого же, какой был обнаружен на колеснице в одной из могил. Керамика, однако, менее разнообразна, чем в могилах некрополя.

Захоронений в тумулусе обнаружено не было. Факт, который можно объяснить двояко: или этот тумулус — кенотаф, или если настоящее погребение, то совершенное по какому-то особому ритуалу. Большинство исследователей считают наиболее вероятным второе предположение. Вещи, найденные в тумулусе, могли принадлежать покойному, подвергшемуся кремации. Об этом позволяет думать слой черноватой земли с крошевом бронзовых предметов и керамики, интерпретированной по результатам химического анализа как остатки погребального костра, разведенного в прямоугольном рву.

Необычайно интересен факт сходства тумулуса Политория с тумулусом, раскопанным в Лавинии. Это сходство прежде всего прослеживается в структуре сооружений. Оба стоят на искусственном возвышении, оба имеют вокруг погребения облицованный туфовыми плитами ров. Но, возведенный по крайней мере за столетие до лавинийского тумулуса и повторно использованный в середине того VII в., ко второй четверти которого восходила в Лавинии первая, ещё очень скромная по своим размерам, постройка, тумулус Политория не может быть объяснен этрусским влиянием. Характерно, что с самого начала он имел размеры, близкие к размерам того варианта лавинийского героона, который появился лишь в результате перестройки в IV в. до н. э., когда этрусское господство над Лацием уже осталось в прошлом.

Конечно, наличие в пределах древнего поселения грандиозного тумулуса не дает оснований считать его захоронением — ложным или настоящим — троянца Полита. Но важна сама масштабность сооружения и богатство погребального инвентаря как этого тумулуса, кому бы он ни принадлежал, так и окружающих его погребений.

Обилие в тумулусе и ряде гробниц некрополя предметов восточного производства говорит о широких связях Политория со странами Востока, что допускает сопоставление тумулуса не только с тумулусами Этрурии, но и с погребальными холмами Малой Азии, известными по открытому в 60-х годах погребению лидийского царя Гига, современному тумулусу Политория.

Погребальный инвентарь некрополя Политория свидетельствует об уровне социально-экономического развития, в полной мере соответствующем тем представлениям о прошлом «Нация, от которых отталкивался Вергилий при описании столицы царя латинов Латина. Эней застает, согласно Вергилию, не только город с высокими стенами и поднимающимися над ними башнями, но и дворец, отразивший могущество латинского царства:

В городе был на вершине холма чертог величавый

С множеством гордых колонн — дворец лаврентского Пика.

Рощей он был окружен и священным считался издревле.

Здесь по обычаю все цари принимали впервые

Жезл и фасции, здесь и храм и курия были,

Здесь и покой для священных пиров, где, заклавши барана,

Долгие дни за столом отцы проводили нередко,

Дедов царственных здесь изваянья из кедра стояли

В должном порядке: Итал и отец Сабин, насадитель

Лоз (недаром кривой виноградаря серп у подножья

Статуи старца лежал); и Сатурн и Янус двуликий

Были в преддверье дворца, и властителей образы древних,

Что за отчизну в бою получили марсовы раны.

Здесь надо всеми дверьми прибито было оружье:

Взятые в плен колесницы видны, кривые секиры,

Копья, щиты, и ворот крепостных затворы, и