Казахские мифы. От демоницы албасты и пери до айдахара и шамана Коркута - Юлия Наумова

(оралманы), утверждали, что такой «борец с шайтаном» наследует дар видеть незримых для других людей шайтанов и албасты. Увидев их, он бьет что есть силы плетью, пока те не пообещают больше не тревожить свою жертву.

Один шайтан появлялся в виде девочки с косой, а сайтан соғар поймал его за волосы и отрезал. После его смерти эти волосы передали внуку. Они похожи на волосы — как у початка кукурузы. Шайтан постоянно навещает этот дом, чтобы забрать свое, но внук говорит, что никогда не отдаст волосы обратно. Внук унаследовал дар деда видеть всех демонов. И шайтан уходит ни с чем: не может он навредить всему этому роду[68].

Также видеть албасты способна женщина, которой во время родов самой навредила албасты. Если женщине при рождении ею первого ребенка явилась демоница, то она будет всегда мучить несчастную при последующих родах. Иногда о такой женщине говорят, что «у нее стали глаза мутными», поскольку основной визуальный признак, указывающий на присутствие и влияние албасты, — изменение цвета тела и глаз: зрачки женщины расширяются, становятся мутными, а тело желтым, сама она лежит без сознания. Таким образом, признаки самого духа переходят на жертву. В некоторых случаях симптомом воздействия албасты служат перекошенный рот или скосившийся глаз женщины (говорят: Албасты ұрды («Албасты ударила»)), которые остаются на всю жизнь. Присутствие таких женщин при родах не допускалось, так как считалось, что, если женщина «с помутневшими глазами» войдет или подглядит за родинами, непременно здесь же появится албасты.

Для защиты от демонов казахи используют разного рода обереги (тумары[69]), а также подвешивают когти или перья ловчих птиц. По верованиям казахов, демоны боятся филина, ежа, ножа, топора, нагайку (камчу).

Оберег из перьев филина.

Личный архив Юлии Наумовой

Следует отметить апотропеическую, то есть охранительную, функцию хищных птиц в традиционном родильном обряде. В частности, такая роль приписывается беркуту и филину, которые, по представлениям многих тюркских народов (казахов, узбеков, киргизов, татар, тувинцев, алтайцев), являются птицами священными. Поэтому перья и когти филина используют в качестве оберегов: подвешивают к колыбели, домбре, шапочке или рубашке ребенка, свадебному головному убору.

В особо сложных случаях и при отсутствии рядом магического специалиста в юрту заносили саму хищную птицу, благодаря чему демон оставлял роженицу. Упоминания о подобной практике присутствуют в дневниках путешественников конца XVIII века. Так, Христофор Барданес[70] писал: «Приносят беркута голодного и ставят перед глазами недалеко роженицы, который, будучи голоден, почасту кричит; стреляют над оной из ружей или пистолетов и сим криком беркута и стрелянием мнят из кибитки находящихся дияволов (которые бы могли чем ни есть рождению младенца воспрепятствовать) выгнать и роженицу несколько устрашить, отчего может она легче и скорее родить»[71].

По другим сведениям, в юрту шаман приносил сразу двух птиц — филина и беркута, — чтобы они отгоняли злых духов. При этом филина заставляли кричать, поскольку существовало убеждение, что его голос прогоняет нечистую силу, а беркута могли усадить на саму роженицу[72].

В завершение стоит отметить, что в казахской традиции представления о демоне албасты относятся к части актуальных, но трансформировавшихся верований, а в сказках этого персонажа мы почти не видим. Рассказы о встрече с албасты по-прежнему изображают ее либо в зооморфном, либо в антропоморфном облике. Причем образ антропоморфный не стремится к тотальной демонизации, в этом плане он наиболее приближен к внешнему виду обычного человека, — как правило, это женщина или девочка. Казахи считают, что албасты может прикидываться и обычной женщиной, живущей в ауле по соседству. Причинами тому могут послужить ее неряшливость, растрепанные волосы, нелюдимость, одиночество или особое сакральное знание, благодаря чему, по мнению односельчан, у ее скота всегда хороший приплод, животные здоровы, а у коров много молока. Таким образом, албасты сегодня могут назвать и обычную женщину, поведение и внешность которой лежат в плоскости мифологических представлений и веры в существование особых магических специалистов.

Казах в праздничной одежде с беркутом у юрты. Фотография В. В. Сапожникова, 1895–1899 гг.

© Алтайский государственный краеведческий музей

Жезтырнак

Один из ярких и запоминающихся персонажей казахской демонологии — жезтырнак, что в переводе с казахского означает «медный коготь» (жез — «латунь», тырнақ — «коготь»). Это демоническое существо чаще всего появляется в образе красивой девушки или женщины, реже — старухи. Одета она в длинную накидку, под которой прячет когти; иногда одеяние может быть богатым, расшитым серебром и золотом. Именно эта отличительная черта внешнего облика и позволяет распознать злого демона, который стремится навредить человеку.

Жезтырнак.

Mikesilent / Shutterstock

Встречается жезтырнак одиноким путникам, пастухам и охотникам в степи вечером или ночью, неожиданно появляется у костра и просит остаться на ночлег. Ее история пронзительна и трогательна, никого не оставит равнодушным: бедняжке, заблудившейся или отставшей от своих откочевавших родственников, негде переночевать, и вот на удачу повстречался ей смелый человек. В других случаях женщина ничего не говорит, только пристально смотрит жертве в глаза, завораживает и клонит в сон. Едва путник засыпает, демон вонзает в него свои когти, разрывает на части и выпивает кровь.

Однако в большинстве историй человек по характерным одеяниям и спрятанным рукам распознает в девушке жезтырнак и хитростью спасает себе жизнь: подкладывает вместо себя какой-либо предмет вроде бревна. В одном из таких мифологических рассказов мы узнаем, как герой обхитрил демона.

Однажды казах-табунщик остановился на ночлег в степи, привязал своих коней и верблюдов к кусту. Расположился он в хорошем месте, поставил шалаш, разжег костер и достал еду. В это время он увидел, как к шалашу подошла молодая женщина. Спросил ее:

— Кто ты такая и как здесь оказалась?

Отвечала незнакомка:

— Я собирала дикую вишню, а мои родные вместе со всем аулом откочевали, не дозвавшись меня. На мое счастье, я встретила в этом безлюдном месте вас.

Тогда казах сказал:

— Я провожу тебя до твоего аула, как только начнет светать. А пока отведай моей еды и ложись спать.

Женщина была одета в длинную накидку с длинными рукавами, полностью закрывавшими ее руки. Наевшись, сказала она:

— Хоть и поздняя ночь и уже и пора спать, я пойду на поиски своего аула, ведь я отдохнула и насытилась вкусной пищей.

Не стал задерживать ее казах:

— Воля твоя. Если хочешь, ступай, но