Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках - Антон Нелихов

Последняя, пятая эпидемия холеры прокатилась по России в 1909–1910 годах и охватила всю восточную часть страны. Она шла по селам, хуторам и деревням, не задерживаясь надолго в городах. В Европе в эти годы холера отметилась единичными заболеваниями, в России погибли тысячи. Когда санитарные нормы удалось поднять, холера пропала.

Карикатура «Россия — постоянный источник холеры и других инфекций». Рисунок Йохана Браакенсика, 1909 г.

The Rijksmuseum

За сто лет присутствия в России холера так и не получила в фольклоре четкого облика и очертаний. В народе о ней высказывали две разные мысли.

Первая: холера — злой дух.

Вторая: холера — отрава, которой образованная публика (господа, доктора) травит народ. Зачем травит? Чтобы освободить место на земле, потому что людей развелось слишком много. По деревням рассказывали, что холеру «начальство» напускает, потому что «больно уж много народа развелось, кормить стало трудно», и сначала «войну с японцем выдумали, а теперь холеру»[371].

Говорят, все доктора да господа болезнь на народ напущают, чтобы им просторней жить[372].

Жить тесно стало, потому и народ морят… Чтобы, значит, «слободнее» на земле стало[373].

Землю, вишь, баре забрали, а нас травить велено: народу уж больно много развелось[374].

Врачи, по мысли народа, травили крестьян еще и ради собственной славы: кого-нибудь вылечат — и получат славу с деньгами. Доходившие до деревни слухи о медицинских конференциях здесь понимали по-своему. Например, что на Пироговском съезде врачи обсуждали, «как бы вернее и скорее пустить заразу» на простой народ[375]. В распространении холеры обвиняли и попов, которые будто бы хотят подзаработать больше денег на похоронах и отпеваниях. Кроме того, в травле холерой обвиняли диверсантов, в разное время разных: японских, турецких, китайских, немецких, польских, которые стараются погубить побольше русских, чтобы иноземный царь быстрее завоевал Россию.

Обе мысли о холере пересказывали в одних и тех же местах в одно и то же время. Они не мешали друг другу, несмотря на противоречия. В один день крестьяне склонялись к тому, что холера — злой дух, а на следующий — ловили в поле «студентов-отравителей».

Слухи, что холерную отраву льют в колодцы по приказу господ, не мешали слухам, что холера — это высоченная тетка на курьих ножках. Более того, обе мысли легко совмещались, и на свет появлялись совсем диковинные слухи: холерная девка ходит по утрам, вливает в источники заговоренную отраву и исчезает, словно дым[376]. Или что холеру развозят в бутылках, поэтому ничего в бутылках покупать нельзя, «а то раскупоришь бутылку-то, холера выскочит и пойдет колесить по городу»[377].

Погром холерного барака крестьянами. Иллюстрация из приложения к газете «Петербургский листок». Неизвестный художник, № 33, 1910 г.

Из личного архива автора

Дух-холера — лишь одна из граней отношения крестьян к распространению эпидемии.

Когда холеру воображали духом, ей, как правило, приписывали типичное для духов болезней женское воплощение. Крайне редко холеру представляли мужчиной. Любопытна легенда, которую в 60-х годах XIX века рассказывали в Тульской губернии.

Жил-был добрый молодец, полюбилась ему красная девица, да полюбилась ненадолго; стала красная девица его укорять, рассердился молодец, схватил красную девицу и в реке Волге потопил. Была ж та красная девица по матери с родни царю водяному, и вот царь водяной за такой позор порешил молодца наказать. Повелел он красной девице русалкой стать; силу, власть чудодейственную ей дал, воду мертвую указал.

Ходит молодец с новой Любушкой по берегу, песни сладкие распевает ей. Слышит молодец: зовут его по имени, по отчеству. Садит молодец Любушку под дерево; а сам к берегу на зов идет: «Кто меня зовет, кто спрашиват?»

Видит — красная девица, им покинутая, из реки выглядывает, в царство подводное жить с ней зовет, силой взять обещает. Испугался молодец, хочет к Любушке бежать, ноги не двигаются, а девица водяная мертвой водой на него кропит, и где капля ее падет, там пятно черное огненное пойдет.

Проклинает его девица, на горе людям, по белу свету веки вечные скитаться осуждает. Бредет молодец к своей Любушке, сам огнем горит. Увидала она его, испугалася, бежать бросилась, и с тех пор бродит молодец без кола, двора по белу свету.

Где пройдет — мор пойдет, люди валятся, язвой злой покрываются. Исходил весь мир, посетил Москву, за морями бывал, а пристанища не нашел себе молодец[378].

На образ холеры заметно повлияли лихорадки и коровий мор. Случалось, рассказывали, что холера не одна, что их сразу несколько сестер, которые в белых саванах по ночам ходят по земле и губят людей[379].

Внешность холеры обычно представляли отвратительной. Днем холера валялась в лесу или овраге, ночью расхаживала по деревням, отравляя «зловредным дыханием» воздух[380] или вливая отраву в рот спящим.

По народному понятию, холера — донельзя безобразная, черная, с крючковатым носом, громадного роста женщина; она ходит со стклянкой в руках, а в стклянке зелье, которое она вливает в рот спящим людям ночью; от этого делается «пронос», а потом начнет человека «корежить», и он почернеет, как сама холера. Чтобы холера не могла отравить, на ночь нужно крестить рот хорошенько[381].

Зооморфные образы холеры редки: козел с единственным огромным глазом во лбу; диковинный зверь, который пил воду, раздувался, как бочка, и выблевывал ее обратно уже отравленной[382]; громадная черная птица, летавшая по ночам (где падала ее тень, там люди заражались холерой)[383]. Иногда человеческий образ дополнялся чертами животного.

Например, у женщины-холеры появлялись куриные ноги. На Кубани старик подобрал на дороге старую женщину и в дороге заметил у нее куриные лапы вместо ног. Перепугался, спросил, кто она такая. Женщина ответила, что холера, и исчезла[384]. В Нижегородской губернии холеру представляли как огромную и тощую «скелетоподобную старую бабу, на петушиных ногах». В Калужской прибавляли: кого холера оцарапает своей петушьей ногой, тот и заболеет[385].

Как и большинству духов, холере приписывали умение оборачиваться в животных и людей. На этой почве разыгрывались трагедии.

Саратовские крестьяне растерзали сбежавшую из княжеского имения цесарку, приняв за холеру[386]. В Екатеринославской губернии холеру признали в верблюдах, которых завел экстравагантный помещик. Он ехал в запряженном верблюдами шарабане через деревню, где накануне появились холерные заболевания,