Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках - Антон Нелихов

Казаки считали за грех топтать кузнечиков и саранчу, и войсковому начальству стоило немалых хлопот проводить мероприятия по избавлению от насекомых. Когда их запускали, казаки оправдывали себя тем, что грех ляжет на начальство[353].

Это с одной стороны.

С другой — страх делал свое дело, и народ искал средства для избавления от холеры. Явного противоречия в своем поведении народ не замечал.

Холеру вызывали бактерии-вибрионы, изначально обитавшие в устье Ганга и Брахмапутры, в илистых протоках, где смешивается пресная и соленая вода. В начале XIX века холера дала первую заметную вспышку эпидемии и вышла за пределы дельты. Она сразу продвинулась далеко вверх по течению обеих рек, за пару месяцев 1817 года отправила в могилу 600 тысяч индусов и почти тысячу британских офицеров, перевалила за горные хребты Индостана и Непала.

Простой народ в Индии тоже смотрел на эпидемии как на божественные кары. Здесь говорили: холеру наслали боги, разозленные тем, что им не приносят человеческих жертв. В самый разгар эпидемии жена одного умершего от холеры индуса с трудом добилась разрешения на то, чтобы ее сожгли заживо на могиле мужа. Она уверяла, будто в прежние свои жизни уже четыре раза так делала и, если ее сожгут теперь, холера кончится в две недели. Местные власти дали согласие, женщина сгорела, холера не прекратилась[354]. Она затихла спустя несколько месяцев сама собой. Ненадолго. Через пару лет началась вторая эпидемия, и холера впервые вышла за пределы Индии. Ей помогли новые торговые пути и быстрые способы передвижения. Раньше у больных не было шансов выжить в долгой дороге. А новые поезда с пароходами успевали отвезти их в другие страны. В 1821 году холера в кишечниках людей, передававших вибрионы друг другу, доплыла до Персидского залива и сгубила четверть жителей в Басре.

В 1830 году холера зашла в Российскую империю, поднялась по Волге, опустошила Москву и Петербург. Через год пронеслась по Западной Европе. В 1832 году развернулась в Соединенных Штатах и вдруг пропала на несколько лет…

Холера убивала быстро. Вибрионы попадали в желудок и кишечник с водой, стремительно размножались и уже через несколько часов могли вызвать потоки поноса и рвоты, с которыми миллионы новых вибрионов выходили наружу. Между заражением и появлением видимых симптомов проходило от нескольких часов до трех дней.

Изображение здоровой девушки (слева) и ее облик после заражения холерой (справа). Цветная точечная гравюра. Неизвестный художник, ок. 1831 г.

Wellcome Collection

Человек оказался отличным резервуаром для размножения холерных вибрионов.

Смерть от холеры была некрасивой. Больного рвало через рот и нос, он извергал жидкий понос рисового цвета, синел и высыхал от обезвоживания. На теле выступал клейкий пот. Кожа теряла эластичность, ее можно было сложить в складку, которая не разглаживалась. Впадали глаза. Люди мучились от жажды и без остановки пили воду, которую тут же извергали обратно обогащенной вибрионами. Судороги были настолько болезненными, что больные просили отрубить им руки и ноги. Продолжались судороги и после смерти.

«Больного схватят болетки, понесет, словно из ведра, сведет нутро и руки судорогам, с тем и помрет… Неслыханная хворь», — говорили крестьяне[355]. «Человек гиб, как отравленная ядом муха», — писали интеллигенты[356].

Знать считала смерть от холеры очень неаристократичной, не подходящей высшему сословию. Родственники благородных покойников стремились выдавать холерные смерти за другие. Про графа Потоцкого в газетах писали, что он умер после продолжительной и тяжкой болезни, про княгиню Куракину — скончалась от апоплексического удара.

Лекарств от новой хвори не было ни в народе, ни у докторов. Пока врачи пробовали отыскать действенное средство, деревня обратилась к методам, которыми издавна боролась с другими эпидемиями. Крестьяне устраивали молебны, проводили крестные ходы, окуривали улицы и избы едким и горьким дымом можжевельника.

Ничего не помогало. Кто берегся, кто не берегся, кто лечился, кто не лечился, — гибли одинаково. В первую российскую эпидемию люди падали прямо на улице, их проносило рвотой и поносом, и они умирали в судорогах, с искаженными от боли лицами. В больших городах на пике холеры умирало по двести человек ежедневно. В Астрахани было несколько дней, когда от холеры погибало триста-четыреста жителей[357].

Телеги с мертвыми ехали на городские кладбища целыми обозами. В городах отводили землю под новые холерные кладбища. Чтобы не увеличивать панику, умерших хоронили по ночам. Однако обозы не получалось прятать — слишком заметными они были.

Одна дама в Петербурге на Литейном открыла ночью окно, чтобы подышать прохладой, и услышала странный шум. Глянула вниз — по улице тянулись телеги с гробами. Стала считать. На первой лежало одиннадцать гробов, на второй — столько же. А следом катились все новые и новые: пятая, двенадцатая телега… Дама считала гробы. Телеги ехали. Всего она насчитала сто двадцать семь гробов[358]. Только в одном обозе.

Случалось, трупы везли без гробов. Самарский старожил вспоминал первую холеру:

Такой страх взял нас, что и не приведи Господи! Бывало, сажени в две роспуски везут по улице, да поперег-то из каждого дому и подкладывают и валят мертвых. Народу столько, што не перечтешь: без гробов, знашь, оно коронили. Накладут поленницей, а головы-то стукают; ноги-то висят, знашь, мотаются. Ну и везут; вместо попов ти песни поют пьяны солдаты: вот те похороны славны! Притащут на ямы там, знашь, на кладбище вырывали большущи таки, в одну человек по сту валили, возьмут роспуски-то под колесо, приподымут — ну все и полетели вверх тармашкай — вот те и на тот свет![359]

В деревнях число скончавшихся было соответствующим. В сельских церквях отпевали по двенадцать покойников сразу. Вымирали целые дворы, скот покойников шатался по улицам, хлеб в поле оставался неубранным — становился достоянием птиц и мышей.

Смертность от первой холеры в стране оказалась небывалой, в народной памяти не нашлось воспоминаний о столь же сокрушительных эпидемиях. Умирал каждый второй заразившийся, а выжившие слабели так, что вскоре сходили в могилы от обычной простуды.

Девочка, умершая от холеры. Неизвестный художник, 1831 г.

The National Library of Medicine

Самыми заметными в Российской империи стали две эпидемии: одна — в 30-х годах, другая — в 50-х ХIХ века. Потом холера давала регулярные небольшие вспышки в разных губерниях, а раз в пятнадцать-двадцать лет проносилась эпидемией по нескольким, однако уже не достигала прежних масштабов.

Эпидемии холеры разворачивались по одному сценарию. Поздней весной в какой-либо местности