Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках - Антон Нелихов

«Ну а теперь надевай на правый рог мне рукавицу и смотри в ту сторону!»

Крестьянин надел и увидал, что кругом на ржаном поле кое-где только торчат ржаные колоски, а то все лебеда одна, мужики косят лебеду, везут ее на гумно и молотят и т. д. Словом, ему представилась картина голода.

Тогда корова велела надеть на левый рог и смотреть в левую сторону, мужик надел и стал смотреть: он увидал кругом множество гробов, колод и могил; ему открылась картина холерного времени.

Корова сказала «спасибо» мужику и что все, что он видел, исполнится в следующем году. Сама скрылась. Мужик рассказал об этом всем[395].

Слухи про богатый невостребованный урожай, несмотря на их пессимистичное настроение, оказались на удивление живучими.

Наиболее ранняя запись относится к 1864 году, когда в Поволжье случился неурожай. Зимой в глухую полночь трое мужчин-сторожей будто бы сошлись на перекрестке и увидели, как по дороге идет, едва передвигая ноги, худая лошадь и тащит колесницу, на которой лежит гроб, а на нем возвышается сноп сена. Поравнявшись с караульщиками, колесница остановилась, из гроба вылез седой старик и спросил мужиков, понимают ли они смысл видения. Сторожа не понимали.

«Так слушайте же: сноп означает, что на будущее лето уродится хлеба видимо-невидимо, а гроб означает, что убирать этот хлеб будет некому, потому настанет на людей великий мор», — сказал старик, лег обратно в гроб, крышка захлопнулась, и колесница уехала[396].

А спустя столетие легенду рассказывали, увязывая с Великой Отечественной войной.

В 1941 году ехал в Курган шофер, вдруг машина сама собой остановилась. Вылез мужчина из кабины, навстречу ему из кустов вышла голая женщина и потребовала купить для нее красной ткани, иначе обратно ему не уехать. Шофер дал обещание, а когда возвращался из города, машина снова остановилась на том же месте. Женщина взяла ткань, подняла левую руку, из подмышки посыпалось зерно. «Вот таким будет урожай», — сказала она. Подняла правую, из подмышки полилась кровь: «Такое будет кровопролитие»[397].

Вероятно, с этой же легендой связана примета, будто перед войной обязательно случается небывалый урожай грибов. Грибы здесь не случайны: они созвучны слову «гробы». Еще в 1899 году, когда в империи ждали падения кометы, рассказывали, будто странница подслушала в лесу разговор грибов о том, что скоро будет много грибов в лесу и много гробов по деревням[398]. В 2025 году на Пинеге обилие грибов называли верной приметой войны, почти с такой же формулировкой: «Много грибов — много гробов»[399].

Народные средства для борьбы с холерой деревня взяла в основном из арсенала по борьбе с лихорадкой и коровьим мором: ее старались обмануть, испугать или с помощью магии не пропустить в селение.

К этому добавился еще один метод — вымолить у Бога прощение, чтобы скорее отозвал злую хворь. С него и начинали. При угрозе холеры, когда она проявлялась по округе, перепуганные жители откладывали дела и ходили в церковь по три раза в день: к утрене, обедне и вечерне, — каялись в грехах, приобщались Святых Тайн, раздавали милостыню. В городах и селах шли молебствия об избавлении от эпидемии, крестные ходы. В крупных, губернских городах они иногда устраивались в один день в разных местах и под конец сходились воедино, превращаясь в гигантские процессии. В надежде на избавление от заразы люди постились, давали обеты. Число говеющих местами доходило до 100 процентов. По ночам женщины собирались в церквях, распевали жалобными голосами молитву: «Пресвятая Богородица, спаси нас». Очевидец писал: «Издали их пение напоминало вопли, а вблизи трудно было удержаться самому, чтобы не подтянуть: “Пресвятая Богородица, спаси нас”»[400].

На воротах, дверях и окнах рисовали кресты, особенно часто — смолой. Черные смоляные кресты будто бы обладали исключительной силой отгонять холеру[401]. На стенах писали: «Христос с нами уставися» и традиционное «Никого нету дома». Использовали и другие методы: вешали над воротами щучьи челюсти, которые должны были загрызть духа холеры. В Олонецкой губернии к зубам добавляли замок: «Хворость придет, увидит замок и уйдет. Если же пройдет под замок, то щучьи зубы ее перегрызут»[402].

Чтобы не заразиться, зашивали в мешочек-ладанку псалом «Живый в помощи Вышнего», разноцветные листочки с печатью «С нами Христос!» и массу других заговоров и предметов. Особой популярностью пользовались старинные медные пятаки. Их носили как медальоны, иногда делали из них ожерелья. Уверяли, что медь от пота окисляется, через поры проникает в желудок и убивает вибрионы[403]. Деревни окуривали навозом (как при лихорадке) и можжевельником (как при коровьем море).

В смоленской деревне на сходе выбрали мужика, чтобы все время поддерживал можжевеловые костры. Он ездил в лес, ломал ветки и жег по краям деревни. От дыма было нечем дышать, он оказался таким густым, что человека нельзя было разглядеть буквально в десяти шагах от себя. От него трещала голова, не проходила горечь во рту[404].

Холеру, подобно лихорадке, старались обмануть переодеванием: мужики надевали женские юбки, некоторые притворялись мертвыми. Очень оригинальный способ обмануть холеру возник в южных губерниях, в том числе на Кубани: холера «рассказала», что будет губить народ до Святок, поэтому в нескольких местах уже летом отпраздновали Новый год и Рождество (по другим вариантам, такой метод борьбы подсказала Мария Магдалина или приснившийся старик)[405]. Холеру отпугивали стрельбой (в селе Нюхча Архангельской губернии это признавали лучшим методом): хозяева нанимали стрелков, которые палили возле домов и за каждый выстрел получали по 30 копеек[406]. Покойников несли на кладбище головой вперед, причем на околице или на перекрестке ударяли ножом по дороге, чтобы «пересечь путь мертвецу и тем прекратить навсегда смертоносную язву»[407].

Любой слух о «верном средствии» мигом разлетался по округе и выслушивался с полным доверием. Выздоровела женщина после того, как помазалась соком крапивы, — и крапивный сок входил во всеобщее употребление. Услышали крестьяне, что «холера не прильнет», если пить перцовую настойку, — и ее пил каждый.

Пили вино с перцем. Пили деготь и керосин. Пили керосин, смешанный с дегтем.

— Зачем пьешь эту гадость? — спросил интеллигент у крестьянина.

— Живот что-то болит, как бы холерой не заболеть.

— А разве керосин помогает?

— Может, и поможет[408].

Про некоторые средства складывали легенды. На Кубани рассказывали, как врачи вскрыли труп умершего от холеры и увидели впившегося в сердце червя: это и была холера. Попробовали ее убить, но она казалась непобедимой. Кто-то предложил брызнуть на нее чесночным соком. Как только брызнули, червяк съежился, а еще несколько капель его прикончили. Слышавшие историю крестьяне скупали и ели чеснок