Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках - Антон Нелихов

Коровы плакали в преддверии своей скорой продажи и печалились, что придется покинуть привычный двор. Но если ветеринар вдруг видел в слезящихся глазах угрозу и требовал убивать и хоронить таких животных, его обвиняли в живодерстве и вредительстве: «Что придумал, коров живых побивать. Ни уха, ни рыла не знает, а приказывает бить и зарывать коров. Ну, хорошо, что он от нас скоро удрал, мы бы его самого убили и зарыли»[314].

Впрочем, сами крестьяне с больной скотиной ничуть не церемонились. В глаза кобылам дули порошок из мелко толченного стекла, на язык им клали человеческий кал[315], коровам сыпали в глаза соль («в день раза два»)[316], лошадям резали уши и гладили их горячими утюгами[317].

Лечение скотины было намного более жестким, чем людей. Однако и здесь на первом месте стояла «магическая терапия». Скотные дворы не только окружали оберегами. При болезнях скота помещения с животными кропили святой водой, окуривали ладаном и навозом. Крестьянки носили поросят и куриц в церковь и тайком от священника окунали в купель, чтобы не болели. Кормили скотину корками хлеба с написанными на них заклинаниями. Один крестьянин (в Эстляндии) дал корове вырванные из Библии листы — животное околело[318].

Корову ведут на продажу. Иллюстрация из приложения к газете «Петербургский листок». Рисунок Ф. Ризниченко, № 7, 1909 г.

Из личного архива автора

Лечили колокольным звоном, который признавали за отличный способ прогнать всевозможную нечисть.

У одного из крестьян заболевает лошадь. Призванный знахарь заявляет, что болезнь произошла от «дурного глаза» и для излечения ее необходим «первый колокольный звон». Хозяева поспешили выполнить совет знахаря и в один из праздничных дней, еще до прихода священника в храм, поставили лошадь на паперть храма. Пришедший на службу батюшка буквально был поражен, увидевши такую картину.

«Мы было хотели ее ввести на самую колокольню, да она по лестницам ходить-то не привыкла, авось и от этого полегче будет», — докладывали хозяева изумленному священнику.

Случай наподобие этого — здесь явление обычное[319].

Наиболее ярко характер народной ветеринарии проявлялся при эпизоотиях, которых представляли в виде грозных духов, обычно женского облика. Самой пугающей в их ряду была сибирская язва, которую в деревнях прозвали коровьей смертью, коровьим мором, ветряной болью, огненной, вередом, ударом, расшибом, прострелом, черным прыщом. От нее погибала не только скотина, но и люди.

Сибирскую язву вызывает бактерия, которая сильнее всего распространяется с испражнениями и кровью зараженных животных. После заражения на коже больных вздуваются «шишечки» — опухоли, кишащие бактериями. С гноем, со слюной и калом бактерии попадают в почву и вместе с землей на корнях трав снова попадают в животных. Получается замкнутый цикл.

Распространению заразы в деревнях «помогало» беспечное отношение крестьян, их расчеты на «русскую троицу»: «авось», «небось» и «как-нибудь». Больную скотину они не убивали до последнего момента, надеясь на ее выздоровление. Даже в разгар эпизоотии, когда по дворам ходили ветеринарные службы, крестьяне прятали зараженных коров.

Авось, небось и как-нибудь. Иллюстрация из журнала «Будильник». Неизвестный художник, № 27, 1905 г.

Из личного архива автора

Доходило до столкновений. В 1891 году на Кубани разразилась эпизоотия рогатого скота. Для убоя животных приехали ветеринары вместе с помощником начальника области генералом Яцкевичем. Вырыли могильные ямы, собрались приступить к осмотру и оценке состояния коров, как вдруг жители взбунтовались и не подпустили ветеринаров к скотине. Ситуация накалилась, генерал Яцкевич затребовал войска. Явился пластунский батальон. Надеясь, что вид солдат успокоил крестьян, генерал обратился к тысячной толпе, но вместо ответа в его сторону полетели камни. В ответ был открыт огонь, погибло семнадцать человек[320].

Главной причиной утаивания скотины была бедность. В крестьянском бюджете заметный вес имели доходы от продажи молока и масла, поэтому забивать больных коров в деревне отказывались, даже если ветеринарные службы за это платили, потому что платили все равно намного меньше рыночной цены. Из-за той же бедности мужики снимали и продавали шкуры с больного скота. Практика была настолько массовой, что на кожевенных заводах Нижегородского уезда число зараженных шкур составляло 50–70 процентов от общего числа. Их везли на телегах, кровь с бактериями капала на дорогу, а мухи ползали по шкурам и разлетались по скотным дворам, разнося заразу[321].

В результате провинциальные хроники каждое лето пестрели такими сообщениями: «В деревне Большом Сидорове Карповской волости у крестьянина Михаила Одинцова пала корова от сибирской язвы. Одинцов зарыл корову на заразном кладбище, предварительно сняв с павшего животного шкуру, от которой заразился и умер. После этого заболел сибирской язвой его сын и тоже скончался»[322].

Разыгрывались подлинные трагикомедии.

В Орловской губернии ветеринар велел крестьянину, у которого околела корова, ее похоронить. Мужик снял шкуру, а тушу закопал. Об этом донесли ветеринару, он приказал мужику принести кожу и закопать в яму с коровой. Мужик снова безропотно подчинился. Ветеринар успокоился, ушел осматривать больных коров, тем временем крестьянин выкопал кожу обратно. Ветеринар и об этом узнал. На этот раз крестьянин стал отнекиваться. Раскопали яму. Там лежала только туша, без кожи. Крестьянину пришлось сознаться и ее отдать, а ветеринар порубил ее на куски и бросил в яму. В дальнейшем ему приходилось рубить все шкуры околевшего от язвы скота, а если он почему-то не успевал, то мужики непременно выкапывали их и прятали. По словам крестьян, ветеринар был просто какой-то шальной и портил шкуры «так себе, для своего удовольствия»[323].

Продавали зараженное сибирской язвой мясо, сало. В Екатеринославе доктор посоветовал барыне мазать нос салом. Нос распух, барыня умерла, как оказалось — от сибирской язвы: свечка была сделана из сала больного скота[324]. Точно такая же история случилась в Подольской губернии, где телеграфист лечился свечным салом от насморка[325].

Надо полагать, во многих других местах тоже бывали летальные исходы от «язвенных» свечек.

Для борьбы с сибирской язвой деревня прибегала к символическим мерам. Первым делом крестьяне старались поймать и убить дух коровьего мора, который показывался в образе женщины или животного. Или поймать и убить ведьму (волху, волхитку), которая оборачивалась коровой, собакой или кобылой и разносила среди коров заразу. Важно, что существенной разницы между духом-мором и несущей заразу ведьмой деревня не проводила. Крестьяне в данном вопросе были настроены предельно практически, их волновало, как прекратить заразу, а не какая злая сила принимает облик свиньи и бегает по полям, убивая