Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках - Антон Нелихов

В Пензенской губернии крестьянка вспоминала, как коровий мор явился ночью к ним в хату.

В деревне началась эпизоотия, коровы умирали, «чисто мухи по осени» и словно по очереди: от одного двора к другому. Вот настал черед хозяйства бабушки и двух ее осиротевших внучат. Вечером дети поели кашу с молоком, попрощались с буренкой, легли спать. Старушка села прясть пряжу.

Стала бабушка лучину поправлять и слышит, что кто-то дверь отворил, а дверь-то запертая была, и на печку полез. Робость на бабушку напала. Разгорелась поярче лучина, она маленько сыровата была, и посветлей в кельенке стало.

Смотрит бабушка на печку и видит: сидит на ней старуха старая-престарая, в лохмотьях вся, простоволосая, ноги с печки свесила, а сама дрожит, иззябла вся, зуб на зуб не попадает. Осень тогда была.

Наша бабушка посмотрела, посмотрела на нее и говорит ей: «Не хочешь ли, бабушка, чего-нибудь поесть?»

«Добро бы, твоя милость была», — сказала старуха и прыг с печи, да прямо за стол, не перекрестясь, и села.

Подала ей наша бабушка чашку каши с молоком, а она так ее и уплетает, и сопит еще на всю келью, чисто корова. Съела чашку и сидит за столом, не вылезает. Наклала бабушка еще ей чашку, съела и эту она и, не помолясь Богу, вылезла из-за стола.

«Спасибо тебе, что догадалась покормить меня, теперь твоя коровушка цела и невредима будет», — сказала, и с этими словами — шмыг на печку.

Лучина в это время в светце догорела и потухла, и когда бабушка зажгла новую от угольков, то старухи на печи уже не было, чисто сквозь землю провалилась, и дверь на крючке оказалась.

И что же думаешь, у всех в селе коровы-то перкалели, а наша-то осталась жива. Бабушка-то уже после догадалась, что накормила она коровью смерть[326].

История нечастая. Обычно коровью смерть старались не угощать, а уничтожать. Примеров немало, в том числе с подлинными убийствами.

В Казанском уезде ходил слух, что скотья чума под видом черной свиньи обходит деревни и губит коров. Однажды староста заметил ночью на улице черную свинью и с криком погнался за ней, созывая мужиков на помощь. Со дворов выбежали крестьяне — кто с вилами, кто с топором, — пустились за свиньей. Перепуганное животное попыталось улизнуть за околицу, но его настигла и прибила толпа крестьян. Причем мужики остались сторожить труп, чтобы чума не ожила и не сбежала. Днем они собрались сжечь тушу, но до этого не дошло: отыскался хозяин свиньи и потребовал с мужиков денег за ущерб.

Интересно продолжение. Денег крестьяне не дали, но разрешили забрать тушу. Спустя недолгое время в деревне началась повальная болезнь уже людей. В ней обвинили все ту же свинью, которая будто бы мстит за свое убийство. Хозяин свиньи божился, что все мясо съел и продал, но однодеревенцы ему уже не верили[327].

В Тобольской губернии во время эпизоотии крестьяне сошлись на том, что мор бродит по округе под видом нищего мужичка и угощает коров отравленным хлебом. Собрались мужики на сходку, выбрали двух парней и пообещали выплачивать за них подати, если они разделаются с «мором». Парни отправились «сослужить службу миру», нашли и убили нищего. О преступлении узнали власти, парней задержали. В деревне удивлялись, почему их отдали под суд, ведь они сделали доброе дело и расправились со злым духом[328].

В Пермской губернии за коровью чуму приняли незнакомую крестьянку, избили до полусмерти, привели в сельскую управу, где выяснилось, что она пришла из соседней деревни на уборку хлеба с полей[329].

В Пензенской губернии в поле заметили приблудную тощую корову, приняли ее за коровью смерть, забили кольями. Владелец взыскал с деревни 25 рублей[330].

В той же Пензенской губернии убили кобылу, приняв уже за ведьму.

Был падеж скота. Почти вся скотина пала, народ неистовал и стал отыскивать причину, начались толки да пересуды и наконец порешили на том, [что] непременно ведьма ходит и морит скот. Однажды кто-то в ночное время увидел в поле лошадь, пришел и сказал, что он видел ведьму. Лошадь действительно была страшна: она очень долгое время болела и исхудала до того, что остался один скелет, поэтому хозяин нисколько не заботился [о ней], пустил ее на волю: жива — моя, а не жива — Бог с ней. Крестьяне взбунтовались и решились идти на брань против этой полуживой лошади, вооружившись дубьем и кольями, и, разумеется, тотчас убили ее[331].

Убийство коровьего мора или губящей коров ведьмы похоже на избиение лихорадок.

Были и другие схожие мотивы. Коровью смерть тоже пытались обманывать — и на воротах писали классическую фразу: «Дома нет, приди вчера». Хозяйка могла пробежать голой через деревню, приговаривая, что скотина уже вся околела. Расчет был на то, что мор поверит в это и уйдет восвояси[332]. Мор старались испугать — и над головами животных палили из ружей. Его отпугивали гадостью: кормили коров тухлой рыбой, перетертой с чесноком и дегтем[333], окуривали стадо горелым мусором, так что, по словам очевидца, запах получался чуть ли не адским[334]. Прибегали и к божественной помощи: кропили стада святой водой, дырявили коровам рога и вкладывали туда наговоренный ладан. Если ничего не помогало, назначали день для добывания живого огня.

Во всем мире огонь считали отличным средством для отпугивания злых духов. В русских деревнях его использовали в самых разных обстоятельствах. Во время заразных болезней костры раскладывали даже в сенях, чтобы не пропустить духа болезни[335]. Особенно ценили огонь, полученный древним способом вытирания дерева о дерево. Его называли живым, тертым, самородным, деревянным. Добывали его при эпизоотиях и, реже, во время холеры.

Скорее всего, обряд дошел даже до XX века из очень отдаленных времен, когда весь огонь получали трением и не знали огнива. Подобные архаические элементы нередко сохраняются в ритуалах: например, евреи долго делали обрезание каменными ножами, когда в хозяйстве уже использовали только железо.

В наиболее полном и развернутом виде обряд добывания живого огня занимал несколько дней. «Развернутый вид» не означает, что это вариант, сохранившийся лучше остальных. Это искусственная реконструкция, на которой удобно показать важные элементы. Конкретные варианты сильно различались и были намного проще.

Вначале (иногда на протяжении трех дней) в деревне служили молебен. Затем вечером по дворам шли глашатаи и объявляли: «Завтра праздник — не работайте и печь не топите».