Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках - Антон Нелихов

ловили ночью в бане, зашивали заживо в холст и привешивали больному на шею, не объясняя, что там находится[289]. Впрочем, догадаться было легко: лягушка ворочалась. Одна интеллигентная женщина, отчаявшись от длительной горячки, по совету старухи повесила на шею такой мешочек с лягушкой. Не снимала почти пять дней. Спать не могла, потому что чувствовала, как внутри копошится амфибия. Лягушка за это время сильно ослабла, но не погибла. Больной ничуть не полегчало[290].

От лихорадки зашивали в мешочки и носили тараканов (живых и мертвых), змеиную голову, отрезанное левое ухо собаки, мертвую мышь, свиное рыло. Некоторые крестьяне душили веревкой кошку или собаку и вешали удавку на шею, тоже против лихорадки. Носили отрубленный у живой собаки хвост[291].

На шее крестьянина мог висеть целый музей оберегов, в основном от лихорадок.

В этой борьбе с лихорадками деревня не оставила без внимания запахи. Трясовиц выкуривали из домов, сжигая конские копыта, летучих мышей, сушеных лягушек, экскременты. Перед приступом больной ложился на навозную кучу или его засыпали горькой полынью, оставляя снаружи только нос.

И даже на фоне этих «средствий» кажутся невероятными советы пролезть сквозь тушу павшего животного, спать вместе со свиньей, убитой собакой или отрубленной головой кобылы. А чтобы наверняка отпугнуть лихорадку, рекомендовали принести в избу лошадиный труп и лежать с ним три ночи подряд. Уверяли, лихорадка будет страшно выть под окнами и плеваться в больного, но на исходе третьей ночи оставит его в покое[292].

От лихорадок пытались убежать. Чувствуя приближение приступа, сибиряки садились на коней и во весь опор скакали в поле. Уверяли, что лихорадка, словно дикий зверь, кидается в погоню, бросается на коня, «ревет и всяко преставляется», но если человек не испугается и будет ехать молча — бросит погоню и отстанет навсегда[293].

Больной лихорадкой. Рисунок В. Малышева, 1911 г.

Бурцев А. Е. Полное собрание этнографических трудов. Т. 8. Заговоры и заклинания русского народа / из личного архива автора

А вот попытки обмануть лихорадку обычно выглядели бесхитростно и, кажется, часто оканчивались неудачей. На воротах во двор или в избу крестьяне писали мелом: «Никого нет дома» или «Вчера приди». Говорили, что лихорадка, увидев надписи, им поверит и уйдет, причем окончательно. Ради обмана лихорадки больного обливали во дворе водой, после чего он шел в избу задом наперед. Лихорадка будто бы видела следы и думала, что хворающий куда-то ушел.

Наиболее интересны прятки с лихорадкой. Перед приступом человек забирался в печку, накрывался бочкой или закапывался в сено и сидел как можно тише. Некоторые рассказывали, что слышали, как лихорадка ищет их и ругается. Судя по этим рассказам, дух часто находил больных, причем тоже с помощью обмана. Другими словами, крестьяне нередко проигрывали в соревновании хитростью.

Несколько историй опубликовала дореволюционная газета «Казанский телеграф». Заметка рассказывает про вотяков (удмуртов), но можно смело утверждать, что такие же сценки разыгрывались в соседних русских деревнях.

Спрятался вотяк от лихорадки в погреб. Сидел долго, уже прошло время, когда должен начаться приступ, а мужик все боялся вылезти: вдруг лихорадка где-то рядом караулит? Неожиданно услышал, как кто-то кричит: «Пожар! Пожар!» Выскочил мужик, посмотрел по сторонам — никого нет, ничего не горит. И тут его зазнобило так, что зуб на зуб не попадал. Понял он, что кричала лихорадка.

Другой вотяк зарылся под солому в сарае. Пришла курица, принялась рыться в сене, будто чего-то разыскивая. Догадался мужик, что это лихорадка, почти перестал дышать. Наконец раздался голос жены: «Карп! Где ты? Скорее чайничать!» — «Здесь! Сейчас приду», — ответил мужик, и его затрясло. Потому что голосом жены его звала обманщица-лихорадка[294].

А вот история с русским крестьянином. Перед приступом он перевернул большую квасную бочку, залез под нее, а сверху велел налить воды, будто бочка стоит как положено и наполнена до краев. Слышит: пришла баба, ходит, приговаривает: «Умер, потонул, видно». Как назло, мужик чихнул. Баба пропала, мужик не выздоровел.

Лихорадочные притворялись другими людьми или покойниками: их клали под образа, как мертвецов. Один парень притворился мертвым в бане и будто бы слышал, как к нему подошла старуха и запричитала: «Ах, бедненькой, умер!»[295] На Вятке больного перед приступом вели в баню и накрывали белым покрывалом, чтобы лихорадка поверила: человек уже умер — и ушла[296].

Обманывать болезни пытались и другие народы.

В Китае больные меняли свои имя и фамилию, иногда по нескольку раз, чтобы наверняка запутать ищущих их демонов болезни[297]. Чукчи и коряки при эпидемиях устраивали подлинный хаос: давали мальчикам имена девочек, мужчинам — имена женщин и наоборот, при этом женщины привешивали себе бороды, а мужчины наряжались в платья. Все это считалось отличным способом обмануть злых духов[298].

Несложно заметить, что «матушку лихорадушку», в отличие от «матушки воспенки», не ублажали, за очень редкими исключениями.

Например, больной шел на перекресток и оставлял хлеб-соль со словами: «Матушка лихорадушка! На тебе хлеб-соль, а больше с меня ничего не спрашивай»[299]. Или шел ночью к реке, бросал в воду семьдесят семь зерен проса и приговаривал в рифму: «Сколько вас? Семьдесят семь! Нати вам по гостинцу всем!»[300] Мог отнести в лес и разложить на двенадцати пеньках двенадцать пышек, перед каждым отвесив по двенадцать поклонов[301].

Подобных методов записано немного. Большинство народных средств было направлено на изгнание лихорадки. И если они вдруг помогали, выздоравливающему порой снился новый сон: разъяренная женщина (или сразу несколько) грязно ругалась на него, плевалась и кричала, что уходит навсегда прочь[302].

Глава 5. Коровий мор

Крестьянский двор был переполнен оберегами от самых разных бед, болезней и злых духов.

Вокруг забора росли рябины и березки. Рябины отпугивали леших, а именная, посаженная при рождении младенца береза забирала на себя его болезни. Всюду: на заборе, над крыльцом, в хлеву — висели старые лапти: по одному и связками, иногда гроздями штук по сто. Крестьяне объясняли, что человек с недобрым глазом увидит груду лаптей, удивится и сломает свой нехороший взгляд: «Ат лихова глаза: када лихой чилавек взглянит на них и пыдивится, тада уш он ничаво у миня ны дваре ни сможит сглазить»[303].

Чудесную силу лаптям приписывали оттого, что они сплетены крестиками.

Во Владимирской губернии рассказывали историю, как отец не пустил на гулянку