Соткана солью - Полина Раевская

То и дело возле меня тормозят машины, кто-то что-то предлагает, куда-то зовет, пытается знакомиться. Я лишь крепче обнимаю себя и бездумно киваю, не обращая ни на кого внимания.

Вот и сейчас мельком замечаю затормозивший джип и иду себе дальше, пока на пути не встает знакомая, высокая фигура в черном. Боксерик окидывает таким взглядом, что меня начинает еще сильнее колошматить. Более позорной ситуации сложно придумать, но я стараюсь не подавать вида.

– Что? – бросаю вызывающе, мол, не видишь у меня тут променад, но стучащие, не попадающие друг на друга зубы крошат мой спектакль в труху.

Боксерик, разве что глаза не закатывая, втягивает с шумом воздух, а потом снимает с себя кожаную куртку и накидывает на мои озябшие плечи, окутывая своим ароматом и долгожданным теплом.

– Садись в машину, – распоряжается устало. Я бы возмутилась, но это слишком глупо в моем положении, да и внутри что-то вспыхивает идиотской, довольной искоркой того самого, неизбывного: “уйти, чтобы догнали и не отпускали”.

Глава 20

Я просыпаюсь, а точнее восстаю из мертвых с дичайшей болью в висках и поднимающейся к горлу тошнотой. Мычу страдальчески и, тяжело сглотнув, неимоверным усилием воли приоткрываю один глаз, оглядывая незнакомое пространство.

Господи-боже, только этого не хватало!

Спальня явно мужская: панорамные окна не до конца зашторены темно-серыми блэкаут в цвет валяющегося неподалеку покрывала, да и весь интерьер выполнен в той же цветовой гамме, что довольно типично для холостяцкой берлоги. Вот только, что в ней делаю я?

Подорвавшись, отчего голова начинает нестерпимо кружиться, обнаруживаю на другой половине кровати мужское тело. Скольжу ошарашенным взглядом по темно-русому затылку и мускулистым плечам вразлет с узнаваемой вязью татуировок, и просто выпадаю в осадок.

Мамочки, что я натворила?

Тошнота подступает к горлу, и я лихорадочно мечусь в поисках двери. Все сливается в одно серое полотно, и ни черта не понятно. Если дизайнер ставил своей целью создать комнату – квест, то справился на “ура”.

Каким-то неведомым чудом замечаю металлическую ручку в стене и несусь к ней на всех порах. К счастью, это ванная, иначе боксерика ждал бы сюрприз. Познакомился бы с моим нутром, так сказать, поближе, если еще нет… Хотя, судя по трусам и огромной мужской футболке на мне, все-таки нет.

На волне этой благословенной мысли выворачивает меня наизнанку с непередаваемым облегчением. Снова и снова, и снова…

Никогда больше не буду пить! – приношу избитую клятву всех перепивших, глядя в зеркало.

Мда, вот уж совсем не мечта. Какой-нибудь шустрый агент мог бы смело предложить мне контракт на рекламу вытрезвителей по всей стране. Надо срочно сматываться, пока Красавин не проснулся и не схватил инсульт своей крепкой, мускулистой жопки. От вида страдающей с похмелья, сорокалетней женщины сжаться и не разжаться может, что угодно.

Умывшись и приведя себя хоть в какое-то подобие человека, на цыпочках с колотящимся сердцем крадусь в спальню.

Богдан, обняв подушку, крепко спит на животе, слегка приоткрыв рот. Смешной такой, совсем мальчишка сейчас, но безумно красивый мальчишка, многогранный и, как оказалось, не по годам мудрый… Во всяком случае, уж точно мудрее меня.

Перед мысленным взором проносится прошедшая ночь, и хоть смейся, хоть плачь, все одно – стыдобища лютая. Теперь звание “позорная мамаша” оправдано на двести, а то и тысяча процентов.

После пьяной прогулки по незнакомым кварталам Элэй, в тепле машины меня развезло так, что выносите святых.

Поначалу я барагозила черте что, продолжая цепляться за образ суки-стервы, а потом сама устала и, когда прозвучал все тот же вопрос “Почему не пришла?”, подумала – подумала, да и выложила все, как есть. Про сына, истерику и опустошение.

А потом, как понесло, понесло… и про молодость, которой не было, и про брак с Долговым: измены эти, предательства, развод, про детей, мать, ресторан – да про все.

Я говорила и говорила, изливала душу, а боксерик, остановив машину и облокотившись на руль, абсолютно невозмутимо слушал мою истерику, только и успевая стирать слезы с моих щек, словно участливый взрослый, которому маленькая девочка жалуется, как ее обижали всем двором.

Я даже не замечала, что плачу. А, заметив, неловко рассмеялась.

– Видишь, какая “мамочка”, – резюмировала иронично. – “Мамочка”, которой нужен “папочка”.

– Такой расклад мне больше по душе, – усмехнувшись, отозвался Красавин.

– Да ладно, – отмахнувшись, смущенно стерла слезы и зашмыгала носом.

– Я серьезно.

Неловко угукнув, опустила взгляд и уткнулась лицом в воротник куртки, пытаясь хоть немного скрыться от пристального внимания.

Так боксерик смотрел, будто видел насквозь и то ли смеялся про себя, то ли умилялся – черт его разберет, мне что так неловко, что эдак.

– Ты прости за этот концерт, да и вообще… – выдавила еле слышно, чтобы уж как-то прервать затянувшуюся паузу. – Продинамила сначала, еще и ударила…

– Я сам позволил.

– Да, но… А кстати, зачем? – осенило вдруг, ведь действительно позволил.

Красавин хмыкнул, мол, много ты понимаешь и коротко бросил:

– Любопытно стало.

– Любопытно? – забыв про смущение, взглянула на него недоуменно.

– Как поведешь себя, когда накатит чувство вины, – улыбнулся краешком губ, так шкодно и в то же время красиво, что я на мгновение залипла, как дурочка.

– Хитро, – вновь порозовев, осознала замысел и подивилась. – Разбираешься в психологии?

– А кто в ней щас не разбирается?

– Резонно, – согласилась с усмешкой. Что ни говори, а сейчас каждый второй – кухонный психолог с готовым на всё ответом и уверенным “я вас научу, как жить” наперевес. – Надеюсь, ты не из этих – “проработанных”? – спросила насмешливо.

Вы не подумайте, я уважаю психологию, но не когда это все извращается и каждый талдычит одно и то же, как попугай, а по факту просто-напросто прогоняет всех через свои требования, границы, субъективность. В чем тут “проработанность”? По мне, так очередная эгоистичная зацикленность на себе, зашлифованная красивыми понятиями.

– Нет, пока еще не причастился, – понимающе ухмыльнулся Красавин меж тем, – но как спортсмену надо знать основы, чтоб читать противника, а не просто пиздеть про темки.

– Мм, – протянула задумчиво. – И как? Прочитал?

– Прочитал, – такой же, тянущий гласные, многозначительный ответ и взгляд – дразнящий, забирающийся под кожу мурашками.

– И что? – смутившись, уточнила раздраженно, не в силах сохранять невозмутимость. Не будь я пьяна, вряд ли стала бы настаивать и так себя открыто вести, но, как говорится, нет худа без добра.

– Что-что… Послушал, подумал и решил тебя “случайно” найти, – иронизирует боксерик.

– Зачем?

– Чтобы убедиться, что