Соткана солью - Полина Раевская

class="p1">Знаю, в отношениях со знаменитостями это нормальная практика – подписывать такие бумажки, но все равно чувствую себя какой-то второсортной что ли. Будто мне в лицо бросили, что я – вероятно, лживое, продажное дерьмо, с которым дела лучше иметь, заручившись законной поддержкой.

Стиснув зубы, вскидываю подбородок и включаю свой привычный режим холодной, высокомерной стервы.

– Пришлёте моему адвокату, он ознакомится, составит ответное соглашение, и тогда подпишем.

Выражение лица этого лысого придурка стоило того, чтобы закусить удила. Такая потешно-возмущенная мина.

– Я, конечно, извиняюсь… – едко начинает он, но я не менее едко обрываю:

– Не утруждайтесь, лучше вызовите мне такси, я опаздываю.

Оказывается, эта жирная харя может стать еще потешнее и даже изменить форму из круга в вытянутый овал.

– Ты, наверное, что-то не допоняла, дорогуша, – тянет он ядовито, включая акулу, почуявшую кровь, но я этих дельцов уже выучила. Одному богу известно, сколько мне приходится бодаться с такими кадрами из-за ресторана, так что запугать меня не получится.

– Это ты, видимо, что-то недопонял. Я тебе не дорогуша, чтобы ты так со мной разговаривал!

– Неужели? И с кем же честь имею?

– Спросишь у своего подопечного, всего доброго! – поняв, что никакого такси не дождусь, как и телефона, разворачиваюсь, чтобы просто уже уйти побыстрее из этого дурдома. Но не успеваю и шагу сделать, как лысый с небывалой для своей комплекции прытью, хватает меня за руку.

– Не так быстро. Скандала нам еще не хватало…

– Какого еще скандала? – брезгливо выдернув руку, замираю, недоуменно вздернув бровь.

– Такого, дорогуша! У него так-то официально отношения с Айрой, если ты запамятовала.

Что? – все внутри меня ухает с огромной высоты, разбиваясь в труху.

– Айрой? – повторяю тупо.

– Именно, милая такая блондиночка, – поясняет с довольной ухмылкой, заметив мое замешательство и тут же любезно добавляет. – Так что лучше через черный ход и желательно после подписания NDA, мы же не хотим отбиваться от взбешенных фанатов певички, да?

Я цепенею, с ужасом представив, что будет, если нас с боксериком засняли прошлой ночью. Это вам не слухи внутри клуба, это полный, тотальный пиздец! Меня, всю мою семью линчуют без суда и следствия, и будут правы: изменять милым блондиночкам с пьяными старперками – за гранью понимания.

Что с этим парнем не так? Что ему вообще от меня понадобилось? Все перепробовал и стало скучно?

Боже, и я ему еще душу изливала?! Уже даже записала в герои. Знатно же он, наверное, ночью повеселился. Мудак! Кобелина помойная!

На волне охватившей меня злости, негодования и досады, подписываю NDA и соглашаюсь на снисходительно-предложенную машину с водителем. Гордость, конечно, кипит, рвется изо всех сил наружу, но приоритетнее убраться поскорее из дома боксерика, чем пытаться что-то доказать людям с мышлением бабки на завалинке.

Конечно, желание поставить на место нестерпимо, с удовольствием посодействовала бы увольнению обоих, чтоб неповадно было рожи кривить, но многовато усилий ради тех, кого я вижу в первый и последний раз.

Надька бы наверняка сказала не зарекаться, но я для себя все решила еще час назад и теперь только убедилась в правильности этого решения.

Пусть по здравому размышлению боксерик мне ничего не должен, но все же эта недомолвка о многом говорит, даже, если “официальные отношения” всего лишь пиара ради. Хотя, судя по тому, как по-хозяйски блондиночка упала боксерику на колени, полезное там явно практикуют с приятным без обязательств. И черт бы с ними, я не осуждаю, люди вправе выстраивать какие угодно отношения, если их обоих это устраивает, только меня пусть не трогают. Я чертовски устала от геометрии в своей личной жизни. Хочу просто и без затей. Уже даже не прошу по-особенному и волшебно, но можно хотя бы чистоплотно и честно? Разве это так много?

Риторический вопрос. Никого не волнуют, чужие просьбы и желания. Люди просто гнут свою линию и втягивают в ненужные проблемы. И вот это злит больше всего.

Я ведь почти поверила, что в парне есть что-то человеческое, что-то искреннее, неиспорченное, на деле же – эгоизм и, похоже, желание разнообразить свой привычный рацион. Других причин не нахожу.

Зачем, в конце концов, такому парню, похожему на взрыв, на вспышку сверхновой, может быть нужна довольно скучная, замкнутая, застегнутая на все пуговицы, холодная женщина среднего возраста?

Спортивный интерес? Может, даже спор какой-нибудь?

Глава 22

Подъезжая к дому, я себе клятвенно обещаю, что Богдан Красавин со мной больше не повторится. Хватит с меня хаоса! Всего ничего знаю этого мальчишку, а уже в травмпункте побывала, по туалетам и подсобкам поныкалась, до невминоза напилась, потеряла сумку, плащ, расположение сына и вишенкой на торте – едва не залетела в новости какой-нибудь желтой газетенки. Да у меня за десять последних лет событий меньше, чем за последние пару дней.

Будь я помоложе, может, это и выглядело бы весело, но в сорок смахивает на серьезный кризис. Стать одной их тех жалких теток, съехавших с катушек в попытке запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда – упаси, боже! У меня бизнес, взрослые дети, я не имею право делать из себя посмешище. А именно посмешищем я вчера и была.

Стыд и унижение вновь накрывают с головой, заставляя сжаться от воспоминаний о прошедшей ночи. Такая я в них жалкая, такая нелепая. Неудивительно, что боксерик послал разошедшуюся спьяну тетю-мотю с ее убогими потугами в сексуальность. Разнообразие разнообразием, а благотворительность – это уже совсем другое дело, не каждый сдюжит.

Сейчас бы посмеяться над собой, но не смешно это. Больно и грустно.

Как ни крути, от одиночества и собственной отверженности устаешь. Вопреки всему хочется тепла, хочется нежности, хочется любить, заботиться, как прабабушка когда-то учила: открыто, честно, чутко. Но, когда думаешь о моментах своей открытости миру, мечтаешь лишь об одном – прекратить существовать, потому что выворачиваешься наизнанку, выворачиваешься и каждый раз оказываешься совершенно беспомощен перед чужой беспечной жестокостью. Тебя легкомысленно разбивают на запчасти, а ты потом путаешь их местами в попытке воссоздать себя заново и живешь несуразным Франкенштейном, выстроившим вокруг крепость из обломков своей жизни и себя самого. А если только попытаешься с этим что-то сделать, ослабить контроль, как хрясь, и плюс тысяча новых кирпичиков к личной китайской стене, словно удар указкой по голове от раздраженного учителя, задолбавшегося повторять: “Быть постоянно начеку – лучшее решение”.

И оно действительно лучшее, но разрушительно-утомительное. И ничего с этим не поделаешь, раз другого не дано, раз по-другому просто не умеешь. Только смириться.