Дигамма. Сборник - Ив Бонфуа

это еще ночь

Иль у близкого берега какой-то прибой,

Нарастая, превращает наше место

В бескрайний океан смешавшихся губ.

Как будто свою цепь шевелит земля:

Лодка, что трется о борт другой. Два тела,

Скользящие по времени, которое исчезло.

IV. «От ключа остался только его голос…»

От ключа остался только его голос,

От листвы — шелест, так сильно стемнело.

Мы пошли этой тропой, безуспешно пытаясь

Вновь начать то, что прервалось когда-то.

Сочувствуя, музыка нам протянула

Руку и повела, шаг за шагом,

По высоким мокрым травам, покрывавшим

Наше давно утраченное место.

И в том, чего нет, но чем мы пребываем,

Оживала, вопреки всему, явь, которой

Наши слова жаждут, как прежде.

Всего лишь музыка? Но эти созвучья

Опять внутри нас становились местом,

И память мирно сливалась с желаньем.

V. «Мы сказали: тропа пусть ляжет здесь…»

Мы сказали: тропа пусть ляжет здесь.

И видишь, встает наше дерево. И дети

Играют на его ветвях. Земля

Снова к нашим рукам прижала губы.

Мы сказали? Но слова — облака над миром,

Громоздящиеся вечером в небе,

Багрянец, восхищающий на мгновенье

И тут же разорванный пальцами тьмы.

Разве что… У музыки тоже есть ветви:

Там зыблется какое-то улыбчивое пламя.

Затем — вспышка молнии, ее покой.

Вернемся на тропу! Куда ведет она? В ночь?

Та ночь, что внутри нас, закрыла глаза.

Слушай, как над нами меняется небо[131].

VI. «Так и есть, любимая: когда все исчезает…»

Так и есть, любимая: когда все исчезает,

Что-то остается. Наши пальцы, встречаясь,

Трогают спрятанные в невидимом струны.

Их будят наши воспоминанья, желанья.

Музыка — близость острова, который

Существует и не существует.

Его нигде нет, он блуждает в наших мыслях

И вдруг из них выходит, почти как берег.

Я ваш иной мир, говорит она, я буду

Заботиться о вас всю ночь, а утром

Брести из комнаты в комнату, нагая.

Я есть, меня нет. И это «нет» цветет

Близким присутствием. Спите: я рядом,

Я внутри вас, я никогда не засыпаю.

VII. «Чем было место, где все решилось?..»

Чем было место, где все решилось?

Голос умолк, трижды простившись.

Молчанье вставало как горная вершина.

Ничто иль абсолют? Мы не знали.

Но в нем звучали слезы, пока он взбирался

По музыке, понимая все лучше,

Ступень за ступенью, ее волю. Прозревая

Зарю, дышавшую в этом ином мире.

На вершинах небо может стать розой.

Розой снега. Или так: ребенком, в котором

Дух из века в век ищет утоленья.

Его приняли на руки последние звуки,

Было слышно только его тихое дыханье.

Голос умирал, песнь дала жизнь ребенку.

Стихи Трюфемюсу[132]

Спальня, сад

I. «Спальня, запертая давно…»

Спальня, запертая давно,

До начала времен. Мебель и дремота

Тихо шепчутся. Свет

Тянет руку сквозь оконные стекла. На столе

Просыпается бледно-голубая ваза.

Художник, ты один, помнящий все,

Властен войти сюда. Ты один

Знаешь, кто в этой вечности разгладил

Смятые простыни, кто

На них накинул покрывала с выцветшим рисунком.

Войди,

Дыши тишиной, которой ты стал,

Войди с этим винно-красным,

С этим охристо-желтым, с этим синим

Прежних лет, помоги краскам

Бережно взять руку света,

Направить ее! Они ему покажут

Букет из нескольких цветов, окруженных

Золотом сухих листьев.

Наденут ему на палец этот перстень

Как бы в память о прошлом.

Ты пробудешь здесь до вечера. Живопись способна

Не просто воскрешать: она рождает,

Хотя неосязаема, почти незрима

Рука, находящая в потемках твою.

II. «И когда, пробыв там какое-то время…»

И когда, пробыв там какое-то время,

Ты снова выйдешь из этих стен наружу,

Пусть твоим делом станет

Внимание к небу над кронами деревьев

И к их листьям, темно-зеленым. Пусть

Возле темно-синей скамьи, с которой

Слезает краска,

Ляжет слабый розовый блик.

Речь идет о жизни и смерти.

И о той, что, легко ступая, вечерами

Появлялась в саду, чтобы в складном кресле

Час, не больше, читать, пока

Она еще сохраняла право

Не тревожиться о том, как тает время.

Не больше часа, недолго. Что-то,

Может быть перчатка, упало, похоже,

С ее колен. И, похоже, она

Не глядя, одной рукой

Рассеянно шарит в прохладной траве.

Самое далекое остается

Самым близким. Самое давнее владеет

Настоящим мгновением. Проступает

В красках, где не прервется ничто, никогда.

III. «Сегодня ночью свет построил себе…»

Сегодня ночью свет построил себе

Гнездо из дремоты, и утром

Возник мир, а к вечеру — это платье,

Чуть подцвеченное розовым, этот

Взгляд. Он просит сад ему дать

Приют, еще ненадолго.

Картина: пустое кресло, книга,

Оставшаяся раскрытой.

Первые крупные, теплые капли.

Под ними краски ярче. Она что-то

Поднимает из густой травы. Перчатку?

Неужели так выросла, мой друг художник,

Трава в твоем саду? Исчез ли под этим

Колоссальным зеленым покровом

Тот мир, с которым ты прежде совпадал?