Император Пограничья 27 - Евгений И. Астахов

— Так вот, — начал я. — Затей вы разговор про купленные облигации или про обещанную железнодорожную ветку, хватило бы звонка. А вы приехали сами, вдвоём. Значит, дело крупнее.

— Крупнее, Ваше Высочество. — Сергей сел поудобнее, упёр ладони в колени. — Под такую дорогу впору всю торговлю заново раскладывать. Вот мы и разложили.

— Дело есть, и дело обоюдовыгодное, — подтвердил Иван. — Оттого и не стали звонить, а приехали поговорить с глазу на глаз.

Вольный городок Мальцовых я держал в уме давно. После того как под мою руку добровольно вошли Ковров и Покров, Гусь-Мальцевский оказался обложен моими землями почти со всех сторон, словно остров посреди прибывающей воды. И острову этому очень хотелось договориться с водой полюбовно.

— Предлагаем торговый союз. — Иван говорил гладко, видно, репетировал не раз, и по виску у него уже сползала первая капля. — Полного присоединения не просим, не серчайте. Мы город вольный, нами правит купеческий совет, а не князь, и под княжескую руку в обычном смысле нам идти невместно[1]. А вот войти в ваше таможенное пространство, чтобы пошлин между нами не было, это да. Получить защиту ваших Стрельцов от Бездушных. Пользоваться вашими каменными дорогами, вашими мануфактурами. Взамен — твёрдая доля от наших торговых сборов в вашу казну и первоочередной пропуск вашим караванам через город. Так всем будет хорошо.

Он умолк, довольный собой, и с кряхтянием отёр лоб ладонью. Сергей кивал в такт каждому слову старшего брата и уже заметно багровел.

Я не торопился отвечать. Зачерпнул ещё ковш, плеснул на каменку, и пара прибавилось. Разглядывал обоих сквозь дрожащее марево, прикидывая, насколько глубоко они продумали свою хитрость и насколько готовы её защищать. Хитрость та была купеческая, простая и насквозь понятная: хотелось им встать под мою крышу, а меня самого под неё не пустить. Будто можно продать покупателю замок и не отдать от него ключи. И всё это с честным открытым лицом, под разговор о взаимной выгоде.

Винить их за это я не собирался. Купец тем и живёт, что выторговывает себе условия получше, и попрекать этих двоих было не за что. Задача передо мной лежала иная: не оскорбиться, не рявкнуть, а спокойно показать, где проходит черта, за которую я их не пущу. Прямота моя их не оттолкнёт. Скорее уж купец привык к ней больше иного придворного и за ней же ко мне и ехал.

— Складно поёте, — сказал я, откидываясь спиной к горячим брёвнам. — Только давайте без обиняков, мы тут не на ярмарке. Вы хотите взять у меня всё, что выгодно и приятно. Беспошлинный торг, мою Сумеречную сталь, моих Стрельцов в лесах, мои банки под вашу казну. А отдать готовы малую копеечку да обещание пропускать мои телеги. Это, как в народе говорят, называется и на ёлку влезть, и задницу не ободрать.

Иван крякнул, услышав резкую и нехарактерную для дворянина фразу, Сергей насупился. По лицам было видно: грубоватую прямоту они оценили, привыкли к ней в своих рядах, но услышать её от Великого князя не ждали. К этому часу оба уже исходили потом в три ручья и дышали тяжело, а я сидел выше всех, в самом пекле, и жар меня не брал.

— Так ведь… — начал было Сергей, и голос у него сел.

— Дослушайте, — я не дал ему свернуть в сторону. — Я не против союза. Я против половины союза. Если вам по нраву жить под моей рукой, пользоваться моей силой и моим порядком, значит, вашей прежней вольнице приходит конец. Не во всём. Торгуйте по-прежнему, советом своим правьте сами, но в главном власть будет моя. Нельзя получить одни права без обязанностей в довесок. Так не бывает ни в торговле, ни в политике, нигде.

— И что же это за обязанность такая в придачу? — аккуратно спросил Иван, и в голосе впервые прорезалась настороженность.

— Не одна и не две. Тут как с Ковровом: либо весь порядок, либо никакого, — я качнул ковшом и плеснул на камни ещё, не сводя с них глаз. — Что у вас есть, при вас и остаётся: совет купцов и дальше правит городом, торговля и часть прибыли ваши, на моих советах обладаете правом голоса. А дальше слушайте, что прибавляется. Стрельцы встанут на ваши стены и заставы, и старший над ними мой человек, не выборный от совета. Закон один на всех, и суд один: купец перед ним отвечает наравне с камнетёсом, особой статьи для богатых в нём нет. Аудиторы мои пройдутся по вашим книгам, городская казна пойдёт в общий счёт. Дороги, банки, снабжение, на которые вы тут заглядывались, станут вам доступны за вклад в общее дело, а не из милости. И при совете будет сидеть мой управляющий: спрашивать с города и сводить его дела с остальными — это к нему. Город у вас никто не отнимает. Просто сами по себе вы больше не живёте.

Братья переглянулись. Сергей подался вперёд, и миролюбивое благодушие с его лица сошло. Дышал он коротко, через раз, но злость на миг пересилила жар.

— Ваше Высочество, при всём уважении, — заговорил он жёстче. — Мы город вольный, у нас свой совет, своя стража, своя дружина. А это уже не союз. Ваш человек при совете, ваши аудиторы, лезущие в наши книги, ваши солдаты на наших улицах — это не союз, это оккупация под красивым названием. Совет такого не примет, да и я первый выскажусь против.

Я ждал этого и потому ответил без раздражения.

— Ваша стража хороша против карманников и пьяных гуляк, — сказал я ровно. — С Бездушными она не сладит, оттого вы и пришли просить защиты моих Стрельцов. Ваша дружина не выстоит против настоящего удара, если соседу побольше захочется прибрать к рукам ваш денежный город, оттого вы и тянетесь под мою руку. Вы сами назвали обе свои слабые точки, не я. Город у вас вольный, спору нет. Только вольность эта держится до первой настоящей беды, а там бегут к тому, у кого высокие стены. Так чьи же солдаты должны закрывать эти дыры? Мои. А мои солдаты сидят там, где я скажу, а не там, куда их пустят из вежливости. Гарнизон, которого нет в