Штурмовики. Без права на забвение - Дмитрий Воронин

Ирбит снова как-то по-злобному улыбнулся, и его улыбка была больше похожа на хищный оскал. Как будто он знал по долгу службы гораздо больше, чем положено знать всем остальным. В его глазах мелькнула тень усталости, отчаяния и тут же погасла.

– Успеете, насчет этого не переживайте, – процедил он сквозь зубы, словно эти слова стоили ему огромных усилий.

Но тут же добродушно добавил, его голос снова приобрел прежнюю отцовскую мягкость:

– Еще какие-то пожелания будут?

– Ирбит, – продолжил я, понимая, что сейчас или никогда, – нам бы съездить заранее на позиции, познакомиться с соседями, понять объем задач.

– Хорошо, – кивнул головой Ирбит. Он повернулся к Греку, и его взгляд стал строгим, деловым.

– Отвези их завтра к Саиду, они попадут, скорее всего, в его распоряжение.

Ирбит снова перевел свой взгляд на меня, словно спрашивая: «Что-то еще?»

– Да, – слегка смущенно продолжил я, видя по нервному взгляду Грека, что Ирбит не привык получать столько вопросов за один присест, – нам бы помыться где-то, а то чесаться уже лень, – шутливо закончил я, надеясь разрядить обстановку.

– Хорошо, – улыбнулся Ирбит, и его улыбка на этот раз, была искренней. – Организуй им баньку в Новоазовске у «человека», – обратился он к Греку, – а то и вправду завтра в бой, а они немытые.

Я вернулся к бойцам. Шум застолья все еще доносился из столовой, но уже не был таким громким.

– Сегодня привезут оружие, будем вооружаться, – произнес я, и по рядам бойцов пробежал взволнованный шепот. – Завтра доставят форму, будем одеваться. Скоро поступят боевые задачи, так что все, кто хотел повоевать, успеют. И да, самое приятное! – я выждал небольшую интригующую паузу: – На днях у нас будет банный день!

Все дружно загалдели. От радости и предвкушения, от мысли о горячем паре и чистом теле. Ведь на войне это такая же роскошь, как и связь с домом.

Я подошел к Харькову. Он стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, его взгляд был задумчивым.

– Андрюх, завтра нам надо будет съездить с тобой к человеку, к которому нас будут прикреплять, я так понял, что в Марик. Перед тем, как ребят поднимать на бой, нужно понимать хоть куда идем, что делаем, кто впереди, кто сбоку, а кто за спиной.

Я посмотрел вопросительно на Харькова. Его взгляд был сосредоточен, он обдумывал каждое мое слово. Он кивнул головой, потом вопросительно посмотрел на меня, и в его глазах читалась та же тревога, что и в моем сердце.

– Но ты же понимаешь, что они еще не готовы к нормальному бою?

– Понимаю, – сухо ответил я. – Вот поэтому я и хочу сначала съездить с тобой сам, – ответил я, а потом добавил, и в голосе моем прозвучала усталая, но твердая решимость: – К бою не получается быть на сто процентов готовым никому, но что делать, воевать-то надо, пускай и на морально-волевых.

Харьков одобрительно улыбнулся. Его улыбка была немного грустной, но в ней читалась нерушимая вера. Вера в то, что мы справимся. Вера в то, что мы все выдержим.

Саид

Ночью, как и обещал Ирбит, привезли оружие. Тишина прифронтовой ночи была нарушена лишь шелестом шин прибывшего КамАЗа да приглушенными голосами.

Около двух ночи к нам в офицерскую, где мы дожидались, скрючившись на топчанах, зашел Грек. Его лицо, обычно невозмутимое, было сосредоточено.

– Поднимайте бойцов, только без лишнего шума, пусть разгружают оружие и БК.

Рядом с Греком стоял мужчина лет пятидесяти, среднего роста и телосложения, в военной форме «пиксель».

Из-под распахнутого ворота формы виднелась тельняшка в голубую полоску – верный признак десантника. Волосы его были коротко стрижены, седые, словно посеребренные инеем. Взгляд его был веселым, искорки танцевали в глазах, но по нему читалось, что человек прошел войну. В его глазах я видел отголоски пережитого ада, знание смерти, но при этом в них не было опустошенности, а, напротив, какая-то глубинная, спокойная мудрость.

– Знакомьтесь, – продолжил Грек, его голос был глухим на фоне общего нетерпения. – Это ваш новый начальник службы РАВ, позывной «Прапор».

Прапор протянул руку, его ладонь была шершавой и сильной.

– Володя, – улыбнулся он. Улыбка его была такой широкой и открытой, что сразу располагала к себе.

Прапор был из первой волны ополчения, которое встретило в окопах битву за освобождение Донбасса, когда еще не было регулярной армии, а были лишь немногие, кто встал на защиту своей земли. Как бывший десантник, проходивший службу еще в СССР, он после службы работал на шахте горняком. Его руки, привыкшие к тяжелому труду, не дрогнули в 2014 году, когда он, как и многие дончане, не принял киевский переворот и, взяв в руки винтовку, пошел защищать Родину. На его счету было много успешных боестолкновений с силами АТО. Командование сразу распознало в нем опытного бойца и поставило его командиром одной из спецгрупп сформированного тогда ополчения. После ранения он стал военным комендантом Тельманово в ДНР. Буквально полгода назад вышел на пенсию, но дома оставаться не смог. Душа звала обратно, туда, где решалась судьба его земли и его народа. Как только представилась такая возможность, он снова рванулся на фронт. Откуда они были знакомы с Греком, я до сих пор не знаю. Могу только предположить, что это связано с боевым путем обоих участников. В последующем, после завершения моего контракта, Прапор возглавит наш батальон. Будет еще много смелых боев и бойцов, кто навсегда впишет свое имя в эту историю, а пока мы вышли к разгружаемым КамАЗам, и Прапор начал с деловитостью, присущей всем прапорщикам, бегать возле разгружаемых ящиков.

Сам Прапор говорил, что его позывной в честь флага, но по повадкам он был настоящим прапорщиком, в хорошем смысле этого слова: хозяйственный, дотошный, переживающий за каждую мелочь.

– Аккуратно, аккуратно! – по-отечески бегал он среди бойцов и ящиков, его голос был полон беспокойства. – Погнете, а вам из них потом стрелять! – причитал он, словно эти автоматы были его родными детьми.

– Да не тяни сам плиту, она весит как два тебя! – возмущался он, когда наши бойцы стали спускать минометы.

– Давайте, я доски подложу, а ты аккуратно стравливай веревки! – шумел он, когда бойцы спускали с кузова КамАЗа ящики со «стодвадцатками» – минометными минами.

Все привезенное оружие и БК бойцы сгружали с КамАЗов и заносили под чутким руководством Прапора в заранее подготовленный для этого домик. В целом, за пару часов мы разгрузили все привезенные «подарки» от Ирбита и пошли попытаться пару часов поспать. У меня сказывалась общая усталость в силу подхваченной простуды. Тело ломило, голова гудела, но