Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

— Они просто богатеют на торговле, никакого специального влияния мы не оказываем, — тут же выдала явно заготовленный ответ принцесса. — Где деньги там и процветание, и хорошие отношения.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но мне хотелось бы уточнить некоторые детали…

— Если вас это смущает, мы готовы полностью свернуть деятельность в приграничных городах и сконцентрироваться только на столице, — Ли Линью чуть дёрнула головой, явно получив рекомендации от куратора.

— Не стоит так спешить, это не связанные вопросы, просто последовательные.

— Мы хотим, чтобы вы знали: сотрудничество с Россией — наше стратегическое решение, которое было одобрено Комитетом Благополучного Будущего, — твёрдо проговорила принцесса, похоже, передавая мне чьи-то слова. Как бы не того самого комитета. — Мы готовы пойти на некоторые неудобства для нашей страны, только чтобы вы это увидели.

— Благодарю. Я учту это при дальнейших переговорах, — улыбнулся я. — Уверен, народы Китая и России получат множество плюсов от сотрудничества. И из уважения к вам я не прошу об односторонних уступках…

Глава 9

Глава 9

— Поздравляю вас с успешно проведёнными переговорами, — улыбнулся Василий, когда мы вернулись в отведённые покои.

Сделано было и в самом деле немало. В частности, мне удалось договориться, что мы будем продавать не сырую нефть и газ, а полуфабрикаты или уже готовые смеси, что существенно увеличивало обменный курс и повышало рентабельность производства и степень переделки.

— Теперь главное — подтвердить всё сказанное делами, — ответил я на похвалу. — Ну и не продешевить. Технику убрать, всё проверить на жучки. И вызови ко мне главу дознавателей, есть к нему парочка вопросов.

На самом деле вопрос был лишь один.

— Какого хрена я последним узнаю, что Змей сошёл с орбиты и сейчас прячется где-то на нашей территории? — стараясь держать себя в руках, спросил я у молодого, всего сорока лет, специалиста внутренней разведки. Граф с весьма говорящей фамилией Тихонов проработал в ведомстве уже двадцать лет и сейчас был одним из общества шести, борющихся за место главы.

— Не могу знать, ваше величество. Сведения об этом были оперативно переданы вашему секретарю вместе со всеми важнейшими сводками, — как на духу ответил Максим Оттович.

— И если я их проверю, то, конечно, найду? — прищурившись, спросил я и, получив уверенный кивок, продолжил: — И вместе с какими же важнейшими сведениями он подавался?

— Вместе с появлением на территории Малороссии партизанских отрядов, вооружённых модифицированными резонансными доспехами, и переброске дивизий повстанцев под флагами Речи Посполитой, — не моргнув, ответил он.

А вот у меня даже глаз дёрнулся, непроизвольно. Потому что я ни того ни другого в отчётах не видел.

— Кто из вашей братии должен был положить этот отчёт мне на стол? И в какой именно день? — уточнил я, позвав Василия. — Представляешь, этот уважаемый господин утверждает, что у нас, прямо во дворце, завелась очередная крыса, тасующая документы и вымарывающая всё важное и опасное.

— Я бы не посмел, — твёрдо ответил Строгонов. — Что считать важным и опасным, определяете только вы, ваше величество.

— Так речь не о тебе, а о ком-то, кто в промежутке между секретной почтой и моим столом меняет документы, — легко согласился я. — Составьте список лиц, установите, кто видел их в исходном формате и когда, и предоставьте мне уже нормальную сводку, а не эту розовую кашу, где главная проблема — недопонимание бояр.

— Слушаюсь, ваше величество. Разрешите идти?

— Идите, — махнул я рукой.

Через десять минут у меня на столе лежало три толстые папки за последние дни. Я открывал их одну за другой, и с каждой страницей настроение становилось всё мрачнее. Неприятных новостей оказалось действительно много, но хуже всего было другое: кто-то сознательно менял содержание докладов, не позволяя мне увидеть объективную картину. А я ещё удивлялся, почему придворные так нервничают…

По новым сведениям выходило, что страны Прибалтики решились отсоединяться общим скопом, заручившись одобрением Лиги Наций и обещаниями всесторонней поддержки. А ответственность за первую линию обороны они собирались возложить на польскую повстанческую армию.

Понятно, что это только слова, и максимум, на что они пойдут — финансовую поддержку, но для повстанцев и этого достаточно. Для начала бойни, которую они не смогут остановить. А значит, придётся останавливать мне. Вернее, нам. Потому что в одиночку такую войну не выиграть.

Проблема только в том, что я теперь не могу доверять внутренней разведке, и это отвратительно. Естественно, я проверял сведения, которые мне подавали, но, учитывая их объём и разностороннюю направленность, проверить или разбираться во всём было совершенно невозможно. Да что там, даже немного разбираться не получится. Лишь ознакомиться и доверять специалистам.

— Думу думаю, про беду мою… — вполголоса пропел я, отбросив последний отчёт и устало откинувшись в кресле.

— Чего грустим? — плюхнулась в кресло напротив Мария.

— Знаешь, иногда, очень редко, но всё же, мне начинает казаться, что я просто не создан быть правителем. Что бы я ни делал, как бы ни старался, а всё равно всё катится к войне, — честно признался я.

— Война — последний довод королей. Так говорят, — легкомысленно ответила первая супруга, а затем, наконец, взглянула на меня внимательнее и нахмурилась. — Ты сейчас серьёзно? Это ты-то не создан? Пф. А кто тогда? Мой отец? Может, твоя мать?

— Ну да, тоже не лучшие варианты, страну довели почти до развала. Правда, это и было целью Бориса. До сих пор удивляюсь, что империя так долго оставалась на плаву и в результате выстояла, — хмыкнул я. — Может, и моё правление переживёт.

— Мне кажется, ты просто не знаешь, куда смотреть, дорогой. Но, если хочешь, я подниму тебе настроение, — загадочно улыбнулась Мария, подсаживаясь ближе.

— Я не против, кабинет и закрыть можно.

— Оу… Давай оставим приятное на вечер. А сейчас я имела в виду совсем другое, — рассмеялась супруга и положила передо мной планшет с открытой статистикой. Так уж повелось: секретные и особо важные сведения — только на бумаге, а остальное можно и в электронном виде хранить.

— На что я смотрю? — спросил я, разглядывая графики.

—