Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

И я бы даже порадовался за нас, если бы не одна проблема — а какая, к чёрту, разница? Десяток артиллерийских фрегатов справится с одним-единственным крейсером, лишь если произойдёт чудо. Ведь линейный корабль — это не только пушки гигантского калибра, куда уж без них, это ещё и огромный экипаж, контролирующий плотные щиты.

А против всякой мелюзги у него есть десятки скорострельных пушек противоснарядной артиллерии и орудий ПВО. Тридцатимиллиметровые, пятидесятисемимиллиметровые, даже скорострельные семидесятимиллиметровые пушки — те самые, что на некоторых фрегатах считались главным калибром. А тут целый ворох башен одним залпом в состоянии смести несколько кораблей. И это не говоря уже о главном орудии, которое способно разломить вражеский крейсер пополам одним точным попаданием.

В общем, если бы нам пришлось сражаться прямо сейчас, единственным по-настоящему серьёзным козырем оставались бы абордажные группы орденов. Слаженные четвёрки и пятёрки, способные действовать в самых узких коридорах, в условиях полного хаоса и против врагов любого уровня. Мы отрабатывали такие операции десятки раз, доводя каждое движение до автоматизма. И я был уверен: если штурмовая шлюпка всё же доберётся до борта вражеского корабля, его экипажу будет проще сразу подорвать судно вместе с собой.

— Ваше величество, по свидетельствам проверяющих, на всех автоматизированных заводах пусто, — огорошил меня Василий, когда мы с Марией уже подлетали к Уралу и собирались разделиться. Она на фрегате — домой, а я на своём катере — на север.

— Снимки прислали? — уточнил я, и передо мной тут же появилось изображение пустующих цехов. Пропало даже оборудование, которое было законсервировано несколько месяцев назад. — Проверьте все приказы о передислокации. Возможно, мы чего-то не видим, и ответ прямо перед нами. И пусть заглянут в подвалы.

— Всё в порядке, дорогой? — отвлеклась от своих переписок Мальвина. Неизвестно как, но она умудрялась одновременно быть в десятках сообществ, сталкивать их лбами, курировать, казалось бы, несовместимые проекты и общаться с нашими прямыми противниками и самыми ярыми сторонниками одновременно.

— Ничего, с чем мы бы не справились в итоге, — ответил я и, подумав, приказал: — Свяжите меня Красновым. И с Рублёвым тоже. Можно одновременно.

— Сию секунду, ваше величество, — отозвались в трубке, а уже через мгновение послышался голос адъютанта: — Инженер Краснов на связи, соединяю.

— Да говорите уже, — раздалось с той стороны недовольное бурчание.

— Здравствуй, Красный, — решив сразу обозначить, что разговор пройдёт без чинов, назвал я позывной старого друга.

— Вашество… в смысле, здравствуй, Архангел, — не сразу сообразил Максим, всегда находившийся далеко от политики. — Опять что-то срочное?

— Ну раз отрываю тебя, то очевидно. Ты что-нибудь слышал о возвращении Змея на Землю, — спросил я, и на той стороне раздался тяжёлый удар об пол, а потом сдавленный мат. — Всё в порядке?

— Да. Нет. Какого чёрта⁈ — сорвался Краснов. — Только-только начало всё налаживаться, у нас ребёнок появился, а эта тварь решила вернуться? Нет, конечно, это ненормально. Я никогда не забуду то чувство беспомощности, которую испытывал, пока эта дрянь сидела в моей шкуре.

— Значит, ты к его возвращению не причастен. Уже хорошо, — задумчиво проговорил я. — Он и в самом деле может представлять как большие возможности, так и серьёзную опасность.

— Да какие возможности? Он же тупо ещё один монстр, мечтающий переделать мир под себя! — возмутился Краснов, даже не подозревая, что и сам соответствует этому определению. Разве что кроме «монстр». Да и я тоже очень хотел бы переделать этот мир, но не в состоянии сделать это быстро. — Как только он появится, нужно будет уничтожить его! Немедленно!

— Ну, я не столь радикален в своих суждениях, но тоже считаю, что ничего хорошего он нам не несёт. В отдалённой перспективе. А вот в ближайшей из этого можно было бы выжать неплохое, надёжное сотрудничество. И запустить его в космос ещё раз, чтобы он оттуда наблюдал за происходящим.

— Или уничтожить, — упрямо повторил Максим.

— Если хочешь, я предоставлю тебе и Гаечке охрану, чтобы он до вас не смог добраться. Кого-то достаточно сильного… ну или вообще перебирайтесь во дворец. Помещения для вас подготовят.

— А мои исследования? Лаборатория? Нет, спасибо за заботу, но мы справимся, — ответил Максим. — Я пусть и забросил тренировки, и от всех наших отстаю на две головы, но тоже кое-что из себя представляю. Все микросхемы ему выжгу!

— Ладно, раз ты так уверен в своих силах.

— Погоди! Я тут пошаманил немного с резонатором и получил очень любопытную реакцию: он излучает электрический импульс, от которого у меня половина оборудования накрылась. Правда, ему прямо очень много энергии для старта нужно, и я понятия не имею, где её взять. Но одну бомбу, чтобы этой твари мозги выжечь, я смогу собрать.

— Не думаю, что он к вам сунется… но на всякий случай собери. И удачи вам. Если что — сразу обращайся.

— Спасибо, Архангел. И тебе удачи, — сказал Краснов, первым положив трубку.

Я даже невольно улыбнулся такой его непосредственности. Всё же со временем начинаешь привыкать, что с тобой носятся как с писанной торбой, соблюдают этикет и обладают чувством ранга. И было приятно пообщаться с парнем, которому на ранги, титулы и прочую мишуру было плевать с высокой колокольни.

— Князь Рублёв на связи, ваше величество. Соединять? — врываясь в мои мысли, уточнил адъютант и, получив согласие, переключил связь.

— Приветствую вас, ваше императорское величество, — с заметной нервозностью произнёс Лёха, и я на мгновение задумался, в каком тоне вести разговор.

— Здравствуй, старый друг. Хотя не такой уж ты и старый.

— Это верно. Да и вы, ваше величество, пышете силой и здоровьем, — не растерялся Рублёв. — Что-то случилось? У нас всё в порядке, и всё по графику.

— Об этом ты после инспекции расскажешь, а пока меня интересует две вещи. Первая — куда делось оборудование с автоматических линий сборки, которые мы оставляли на заводах Меньшиковых.

— Не могу знать, — тут же ответил Рублёв. — Они вне моего ведомства.

— Ну ещё бы… но и уйти погулять они сами не могли, а потому, если ты как-то причастен к их пропаже, лучше признайся сразу.

— Невиновен по всем статьям,