Ненужная жена генерала. Семейный штаб закрыт - Виолетта Весна

хотел защитить тебя от провала с грантом, — сказал он. — Не только получить хороший отчет. Ты три месяца приходила домой позже меня. Один раз уснула на диване с ноутбуком. Я видел, что денег не хватает и команда держится на твоем времени.

— И решил забрать у меня право выбрать выход.

— Да. Потому что был уверен: если спрошу, ты откажешься и продолжишь работать по ночам.

— Возможно, отказалась бы.

— И через два месяца пришлось бы увольнять людей.

— Возможно.

— Тогда что я должен был делать? Смотреть?

— Сказать: «Я вижу риск. Хочешь обсудить варианты?»

— Если бы ты ответила «нет»?

— Уважать ответ. Или назвать последствия, которые коснутся твоей службы, и обсуждать их официально.

— Защита, от которой можно отказаться.

— Иначе это управление.

Он размешал чай, хотя пил без сахара. Заметил ложку в руке и положил на блюдце.

— Мне до сих пор кажется безответственным видеть опасность и ждать разрешения близкого человека.

— Если человек потерял сознание, не жди. Если взрослая женщина управляет организацией, спроси.

— Для тебя разница очевидна.

— Для любого юриста тоже.

Он усмехнулся. Не потому, что вопрос был смешным. Скорее признал точность.

— Я привык, что моя ошибка в оценке может стоить времени, здоровья, иногда жизни. Чем выше должность, тем меньше хочется оставлять решения на чужое усмотрение.

— На службе у тебя есть полномочия и ответственность. Дома ты перенес ответственность, а полномочия назначил себе сам.

— Ты позволяла.

— Да.

Он ждал продолжения.

— Мне было удобно, что ты решаешь сложное, — сказала я. — Пока твои решения совпадали с тем, чего я хотела или могла принять. Я не спорила из-за переездов, потому что боялась стать препятствием для твоей карьеры. Не говорила о гранте, потому что боялась снова получить помощь, после которой мой результат назовут семейным.

— Ты боялась меня?

— Не тебя. Цены спора. После него все равно надо было собирать вещи, искать работу, устраивать быт. Я заранее видела объем и выбирала не тратить силы на сопротивление.

— А потом считала, что я должен заметить.

— Да. Это было нечестно.

Владислав отпил чай.

— Я тоже замечал только то, что подтверждало удобную версию. Ты справлялась, значит, решение подходило. Ты не требовала разговора, значит, была согласна.

— Мы оба умеем строить отчет по нужному показателю.

— Похоже.

Он посмотрел на часы. Оставалось пятнадцать минут.

— Если я теперь понимаю, что сделал, это что-нибудь меняет в решении о разводе?

— Нет.

Ответ прозвучал быстрее, чем я ожидала. Владислав на несколько секунд замер, потом спросил:

— Почему?

— Потому что понимание сегодня не меняет девятнадцать лет и не доказывает, что через месяц мы не вернемся к прежнему. И потому что я уже выбрала выйти из этого брака.

— Тогда зачем мы говорим?

— Чтобы не повторить то же самое после развода. Нам все равно работать рядом. И чтобы каждый из нас знал, что именно сделал, а не рассказывал себе удобную историю.

— Я не хочу только работать рядом.

— Знаю.

— Ты тоже не хочешь?

Я могла ответить нейтрально, напомнить о времени или процедуре. Это было бы еще одной формой молчания.

— Я все еще люблю тебя. Иногда мне хочется позвонить вечером и спросить, когда ты вернешься. Но я не хочу возвращаться в наш брак.

Он посмотрел в окно. На тротуаре женщина придерживала ребенка за капюшон, пока они переходили лужу. Я не пыталась угадать его мысли.

— Честность нужна не вместо развода, — сказала я. — Она нужна после него. Иначе мы разойдемся, сохранив каждый свою версию.

— А после может быть что-то еще?

— Я не обещаю.

— Я не спрашивал об обещании.

— Тогда ответ: не знаю.

Он кивнул.

Сорок минут закончились. Владислав оплатил свой чай, я — свой кофе и еду. Мы вышли вместе, но у перекрестка разошлись. Он направился к управлению, я — к парковке администрации.

Перед тем как завести машину, я открыла письмо от Сомова. В нем было приглашение на финальное согласование кризисного протокола двадцать девятого марта. Представителем управления значился Зуев. Владислав должен был утвердить только ведомственный раздел.

Следующий разговор был назначен на двадцать девятое марта. Владислав отвечал только за ведомственный раздел, я — за раздел АНО. Утвердить чужую часть никто из нас не мог.

Глава 13. Спросить перед тем, как коснуться

К двадцать девятому марта проект временного протокола занимал тридцать две страницы. Чем короче становилась схема на экране, тем