Ненужная жена генерала. Семейный штаб закрыт - Виолетта Весна

— Семьдесят процентов расходов должен покрыть городской договор, — сказал член комиссии. — Что произойдет, если пожертвования снизятся?

— Мы сохраним обязательный объем по договору и сократим дополнительные программы, — ответила я. — В смете есть резерв на два месяца. Часть обучения платная. Кроме того, договор не станет единственным источником: правление утвердило ограничение, по которому доля одного плательщика не должна превышать семьдесят пять процентов годового бюджета.

— Удобное правило после истории с мужем.

— Неудобное. Оно заставляет нас искать деньги даже при получении договора. Но зависимость от одного источника уже создала риск.

Потом вопросы перешли к методике. Кто ее автор, кому принадлежат формы, можно ли использовать общие принципы в ведомственном центре. Я не пыталась объявить собственностью последовательность «принять, назначить, подтвердить». Общие действия нельзя было присвоить. Но конкретные тексты инструкций, программный модуль и учебные материалы создавались по договорам с АНО.

— Мы готовы лицензировать часть материалов или разработать совместный порядок, — сказала я. — Бесплатная передача всего пакета не обсуждалась и не одобрялась.

— Если город выберет вас, ведомственный центр останется без инструмента? — спросил Сомов.

— Нет. У него есть штат и право создать свой. Мы предлагаем совместимый обмен статусами, а не зависимость от нашей программы.

— Дублирование функций остается.

— Мы не обеспечиваем безопасность, не проводим эвакуацию и не управляем государственными ресурсами. Центр не заключает за нас договоры с гостиницами, не распределяет добровольцев и не отвечает перед нашими получателями. Пересечение есть в приеме обращения. Его закрывает единый номер заявки.

Сомов сделал отметку.

— Теперь к Владиславу Михайловичу. Подтверждаете сведения о своем участии?

Владислав пересел за отдельный стол перед комиссией.

— Подтверждаю. Шесть лет назад я организовал встречи Ольги Борисовны с директором гостиницы, руководителем транспортной компании и начальником городского отдела социальной защиты. В первых двух случаях были заключены договоры. Их условия я не согласовывал. Финансирование АНО не распределял, сотрудников не назначал, отчетность не подписывал.

— Использовало ли управление услуги организации?

— Передавало семьям общий контакт и заключало два разовых соглашения для учений и кризисного сопровождения. Документы приложены к моему объяснению.

— Считали ли вы «Рядом» частью своей ведомственной системы?

Он не стал искать безопасную формулировку.

— Юридически — нет. На практике я привык считать организацию близким партнером, доступным через мою супругу. Это было ошибкой.

— Почему вы включили материалы АНО в проект центра?

— Хотел создать постоянную схему с областным финансированием и полагал, что Ольга Борисовна согласится. Письменного согласия не получил. Решений о переходе сотрудников и передаче материалов не существовало.

— Вы давали указания членам экспертной группы по заявке?

— Нет. После уведомления об отводе представитель управления заменен. С членами комиссии заявку не обсуждал, кроме сегодняшних ответов по официальному приглашению.

— Считаете ли АНО лучшим кандидатом?

— Не буду оценивать. Это предмет отбора, от которого я отведен.

Один из членов комиссии улыбнулся краем рта.

— Удобно.

— Неудобно, — ответил Владислав. — Но необходимо.

Его опрос занял семь минут. Он не произнес ни одного хвалебного слова обо мне, не рассказал, как гордится женой, и не попросил войти в наше положение. Он дал факты, которые можно было проверить.

После короткого перерыва Сомов огласил промежуточное решение. Заявку оставляли в отборе. До конца недели мы должны были закрыть замечания аудита, представить окончательный протокол полномочий и подтвердить резервные смены. Слушание не означало победы и не снимало вопроса о конфликте интересов.

— Решение будет зависеть от документов и оценки мощности, — подчеркнул он. — Публичное исправление управления принято к сведению, но не заменяет проверку.

Мы собрали папки. Владислав подошел к Николаю Даниловичу, пожал руку и поблагодарил за точное описание правления. Ко мне он не обращался, пока мы не вышли из здания.

На улице Лариса спросила, нужен ли мне офис до конца дня.

— Нужен. Но я приеду через час.

— Хорошо. Мы с Николаем Даниловичем начнем закрывать замечания.

Она посмотрела на Владислава, стоявшего у ступеней.

— Если задержишься, напиши. Не потому, что контролирую личную жизнь. У тебя в четыре согласование с общежитием.

— Помню.

Когда они ушли, Владислав спросил:

— Можно пригласить тебя на кофе? Рядом, не больше сорока минут.

Мы договорились не превращать рабочие встречи в скрытые свидания. Но слушание закончилось, а разговор, который мы откладывали, все равно оставался.

— Можно. Сорок минут.

Кафе находилось через дорогу. В середине дня там были заняты два столика. Мы сели у окна. Я заказала кофе и горячий бутерброд, потому что пропустила обед. Владислав взял чай.

— Ты сегодня не пытался убедить их, что я лучше остальных, — сказала я.

— Это нарушило бы отвод.

— Раньше ты нашел бы способ назвать это объективной оценкой.

— Раньше я считал, что объективен.

Официантка принесла напитки. Владислав дождался, пока она отойдет.

— Я действительно