Ненужная жена генерала. Семейный штаб закрыт - Виолетта Весна

— Ты тоже можешь ехать, — сказала я Зуеву. — Я перечитаю раздел АНО и пришлю правки до десяти.

— Владислав Михайлович просил закрыть документ сегодня.

— Я просил закрыть согласование ведомственного раздела, — отозвался Владислав. — Время сотрудников АНО определяет их руководитель.

Зуев помолчал.

— Тогда до десяти. В одиннадцать отдам юристу.

Он собрал бумаги и ушел. Мы с Владиславом остались в зале вдвоем. За стеклом дежурили операторы, поэтому уединения в полном смысле не было. Я сохранила последнюю версию и закрыла ноутбук.

— Почему ты приехал сам? — спросила я. — Зуев мог согласовать раздел.

— Пункт об остановке приема влияет на действия управления. Я должен был принять ограничение или обосновать возражение.

— Ты сначала попытался снять ограничение.

— Да.

— А потом проверил цифры.

— После того как Сомов остановил бесполезный спор.

— Значит, не совсем новая версия тебя.

— Новую версию я не обещал.

Он говорил без обиды. Я убрала зарядное устройство в сумку.

— Спасибо, что не стал давить после проверки.

— Это звучит как благодарность за минимально нормальное поведение.

— Так и есть.

— Тогда рано благодарить.

Мы вышли из зала. В коридоре горела половина светильников, дежурный режим экономил электричество. У лифта Владислав спросил:

— Ты ела после обеда?

— Нет.

— Я тоже. Можно предложить ужин или это будет скрытое свидание?

— Будет. Мы договорились не использовать рабочие встречи.

— Понял.

Лифт приехал. Внутри мы стояли у разных стен. Отражение Владислава в металлической панели выглядело старше, чем на сцене в день открытия. Наверное, мое тоже.

На первом этаже он пропустил меня вперед и не коснулся локтя, хотя раньше всегда придерживал на ступеньке. Отсутствие привычного жеста я заметила сильнее, чем заметила бы сам жест.

На парковке было почти пусто. Мой универсал стоял под фонарем, автомобиль Владислава — в другом ряду. Мы дошли до моей машины и остановились.

— До восьмого осталось меньше десяти дней, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты действительно не передумала.

— Нет.

— После слушания, после сегодняшнего разговора?

— Не передумала.

— Я знаю, что не должен спрашивать каждый раз. Но если перестану, это будет выглядеть так, будто мне все равно.

— Можно сказать, что тебе не все равно. Не обязательно превращать это в новый запрос на решение.

Он опустил голову, будто проверял мою формулировку на точность.

— Мне не все равно. Я не хочу разводиться. Я понимаю, что ты придешь восьмого апреля.

— Спасибо.

— И я хочу тебя поцеловать.

После девятнадцати лет брака эта фраза могла показаться ненужной. Он знал мое лицо близко, знал, как я поворачиваю голову, где на ладони проходит старый шрам, как я дышу после быстрого подъема по лестнице. Но сейчас ни одно прежнее знание не давало согласия.

— Можно? — спросил Владислав.

Я не отвечала несколько секунд. Не потому, что сомневалась, хочу ли. Я хотела. С того дня, когда он ушел с дорожной сумкой, мне не раз хотелось вернуть хотя бы знакомое прикосновение и на час забыть о заявлениях, комиссии и раздельных счетах.

— Можно.

Он подошел ближе медленно, оставляя мне возможность отступить. Я не отступила.

Первое касание было осторожным и почти непривычным. Потом я положила ладонь ему на грудь, почувствовала под пальцами ткань рубашки и знакомое ровное тепло. Владислав обнял меня за талию, но не притянул сильнее, пока я сама не сократила расстояние.

Я узнавала его прикосновения, но осторожность между нами была новой. В браке мы давно перестали спрашивать, можно ли. Близость возникала по привычному порядку: поздний вечер, редкий общий выходной, возвращение после разлуки. Сейчас я в любую секунду могла изменить решение.

Именно поэтому остановилась.

Я убрала руку с его груди и сделала шаг назад. Владислав сразу отпустил меня.

— Восьмого апреля мы разводимся, — сказала я.

— Я понял.

Он не спросил, зачем тогда согласилась. Не назвал поцелуй доказательством. Только провел ладонью по волосам и выдохнул.

— Ты доедешь сама?

— Да.

— Напишешь, когда будешь дома?

— Если это просьба, напишу.

— Просьба.

Я села в машину. Владислав отошел, чтобы я могла выехать, и пошел к своему автомобилю.

По дороге я не включала музыку. На светофоре хотелось коснуться губ пальцами, проверить, не придумала ли я его осторожность. Я держала руки на руле.

Дома написала: «Доехала». Он ответил: «Спасибо».

Я разогрела ужин и