Сын земли Сибирской - Наталия Петровна Кончаловская

В картине «Утро стрелецкой казни» Суриков отразил трагедию народа в переломную историческую эпоху преобразования России. Кто такие стрельцы? Много раньше события, изображенного в этой картине Суриковым, еще при Иване Грозном, в 1550 году было организовано первое регулярное войско из 3 тысяч человек «выборных стрельцов из пищалей», служивших за 4 рубля в год. С тех пор численность стрелецкого войска росла, оно становилось главной военной силой в государстве. Но стрельцы не были регулярным войском в полном смысле этого слова, их кормило не ратное дело, а ремесло и торговля, которыми они занимались одновременно с военной службой.

Неся тяжкую службу, подвергаясь постоянным притеснениям, стрелецкое войско всегда было той пороховой бочкой, к которой то и дело подносили фитиль боярские группировки, дерущиеся за власть. Так было и на этот раз — в 1698 году. С перегоняемыми из-под Азова в Великие Луки стрелецкими полками вступила в тайные переговоры царевна Софья, сводная сестра царя Петра. Стрельцы, измученные службой, возмущенные новыми налогами и поборами, раздраженные неуплатой жалованья, легко поддались на посулы царевны и пошли на Москву, чтоб возвести Софью на трон.

Царя Петра I не было в Москве. Уже год, как он под именем простого урядника Петра Михайлова уехал за границу в свите «великого посольства». «Великое посольство» — 3 посла и 250 человек сопровождающих — выполняло 16 важные дипломатические поручения в Европе, знакомилось с военным и корабельным делом, приглашало в Россию на службу капитанов, «которые службою дошли до чина, а не по иным причинам», и мастеров, «которые делают на кораблях всякое дело».

Петр в Европе был не праздным путешественником. Спешно знакомился он н спешно овладевал новыми мастерствами, посещал арсеналы, фабрики, лесопильни, верфи, сукновальни.

В Бранденбурге Петр Михайлов изучал артиллерийское дело и получил аттестат «благоискусного, мужественного и бесстрашного огнестрельного мастера», в Саардаме изучал кораблестроение и работал на верфи плотником. Неудовлетворенный тем, что голландцы строят корабли только по опыту, «без хитростных чертежей», он поехал учиться в Англию.

И вот, когда он был так занят, так поглощен работой, необходимой для России, для ее благоденствия и славы, пришло известие о новом мятеже стрельцов.

Снова поднялась против Петра I та часть боярства, которая была враждебна всем нововведениям, всем преобразованиям, которая цеплялась за отжившие, старые порядки.

Петр поспешил в Москву. К его приезду бунт уже был подавлен: Преображенский и Семеновский полки остановили стрельцов под Москвой и принудили их сдаться.

Преображенцы и семеновцы — воинские части, выросшие из петровских потешных рот. Военные потехи — игры молодого Петра — недолго были простою забавою. Очень скоро они стали серьезным делом. Сам царь прошел в этой игре все солдатские чины, начиная с барабанщика. Товарищи же его игр не играли, а служили и за свою потешную службу получали жалованье из потешной казны. Игра обратилась в организацию войска: официальным порядком производился набор потешных, в селах Преображенском и Семеновском проходило это войско серьезное и суровое обучение.

Вот кто разгромил стрельцов еще до приезда Петра. Но Петр, вернувшись в Москву, повелел снова пересмотреть все дело стрелецких бунтовщиков и сам вел следствие. Он был беспощаден. Он был жесток. Он уничтожил стрелецкое войско — оно поддерживало враждебную ему часть боярства. Петр не остановился, по определению Ленина, «перед варварскими средствами борьбы против варварства».

Суриков изобразил в своей картине не самую казнь, не кровавую расправу, а приготовление к казни. И это ожидание смерти гораздо сильнее и трагичнее, чем само зрелище казненных. Художник дает потрясающие, жизненно правдивые образы стрельцов, которые, каждый по-своему, ждут конца. Одни — в полном отчаянии, отупевшие от сознания приближающейся смерти, другие, как стрелец в центре картины, принимают свой смертный час по русскому обычаю, истово прощаясь с народом, кланяясь на все четыре стороны, а рыжий стрелец слева смотрит на Петра с ярой ненавистью. И столько в этом мужественном и злом бородатом лице бунтарской силы, что, видно, сама смерть ему не страшна, он презирает ее. Вот повели первого стрельца... Стрельчихи воют в голос, дети плачут, народ гудит, звонит погребальный колокол... Кафтан стрельца разметан, лежит в грязи. На кафтане — погашенная свеча. Солдаты Преображенского полка тащат его под руки, сам он не дойдет к месту казни. И по склоненной голове преображенца, по всему его облику ясно чувствуется, что он жалеет этого стрельца, тяжкая служба которого знакома и ему...

Прекрасно изображен в дымке серого, осеннего утра молодой царь на коне. Лицо царя полно такого напряжения воли, что, кажется, вот-вот поведет его на сторону судорогой, которая мучила Петра в тяжелые минуты жизни. Врагов России видит Петр в стрельцах — и он непреклонен. Возле толпятся иностранцы, они глядят на приготовления к казни с соболезнованием чужаков...

Картина производит необычайное впечатление: кажется, что изображена на ней огромная толпа народа. А между тем Суриков написал немногим более 50 фигур (если считать даже едва заметные). Секрет этого впечатления — в сложнейшей композиции, кажущейся благодаря мастерству художника совершенно естественной. А краски! Сколько цветовых пятен — белые рубахи осужденных, горящие свечи, узоры платьев, платки, мундиры, купола Василия Блаженного — и все это так сгармонировано, что не нарушает скорбной торжественности драматического события.

Над этим полотном Василий Иванович работал три года. Он выискивал типы стрельцов и стрельчих, типы преображенских солдат и лица, характерные для толпы петровского времени, детально изучал покрой одежды, обувь, цветные узоры тканей. На рынках Москвы высматривал телеги, расписанные дуги, зарисовывал колеса, оглобли. Ко всем деталям относился Василий Иванович со вниманием, все наблюдал серьезно. Заметил, что сквозь грязь, залепившую колесо крестьянской телеги, блестит синеватым отблеском железный обод — ив этом увидел подлинную красоту и это не упустил.

Картина была закончена в 1881 году и выставлена на 9-й Передвижной выставке. Она сразу получила признание и была приобретена крупнейшим коллекционером Павлом Михайловичем Третьяковым для его галереи. А Василий Иванович был приглашен в члены «Товарищества передвижных художественных выставок» — объединение передовых художников того времени.

В следующем году Суриков начал вторую большую работу — «Меншиков в Березове». Здесь центральная фигура — могущественный вельможа, кончивший свою жизнь в ссылке в далеком и жутком остяцком селении Березове... Судьба Меншикова, сына конюха, ставшего светлейшим князем, давно занимала воображение Василия Ивановича.

Мальчишкой Меншиков торговал пирогами вразнос, да попал в набор потешных. Сметливый бомбардир потешного полка, бойкий царский денщик, он стал любимцем Петра I, другом «Алексашкой» на всю жизнь. Меншиков был одним из самых близких Петру людей, служил ему преданно, исполнял