Сын земли Сибирской - Наталия Петровна Кончаловская

разное: собственноручно рубил головы стрельцам, участвовал во многих сражениях, был первым губернатором Петербурга. За верность, за смелость, за талант Меншикова Петр I сделал его князем, генерал-фельдмаршалом, называл «майн герц» — «мое сердце», но не раз бил кулаком и дубинкой за непомерную алчность и казнокрадство. «Меншиков в плутовстве скончает живот свой и, если не исправится, быть ему без головы», — говорил во гневе царь.

Чтоб укрепить свое положение после смерти своего покровителя, Меншиков, ставший опекуном малолетнего Петра II и некоронованным правителем государства Российского, обручил 12-летнего царя со своей старшей дочерью. Но здесь в борьбе за трон он потерпел поражение. Над Меншиковым учредили суд, он был лишен всех чинов, всего имущества и, униженный и разоренный, сослан со своей семьей в Сибирь, в Березов.

Композиция картины родилась в дождливое, холодное лето 1881 года, когда Василий Иванович с женой и двумя маленькими дочками проводил скучные дни на даче под Москвой, в Перерве.

Маленькая комнатка, тесно. Беспросветная сетка дождя за окном. Выйти некуда, только читай, да размышляй.

И вот тут художник представил себе погруженного в горестные размышления человека, когда-то деятельного и энергичного, а теперь осужденного на бездействие и позорную жизнь, лишенного неограниченной власуи и несметных богатств, страдающего за судьбу своих дел и своих детей. Рядом — сын в грустном оцепенении, у ног отца — старшая дочь, бывшая царская невеста, печальные глаза которой выражают весь ужас ее судьбы, за столом — младшая дочь, читающая евангелие... Положение безвыходно, привыкшая повелевать рука отца, сжатая в кулак, уже бессильна...

Суриков изобразил последние дни Меншикова, а выразил всю его жизнь, рассказал о целой эпохе.

Насыщенные краски картины, ее сдержанный колорит и цельная композиция прекрасно передают трагическую напряженность обстановки.

Долго искал Василий Иванович своего Меншикова. Бродя по улицам Москвы, вглядывался в лица. И вот — наконец-то! Нашел тот тип, какой был нужен. Сам Суриков так рассказывал об этом Волошину:

«По Пречистенскому бульвару идет. Вижу — Меншиков. Я — ва ним. Квартиру запомнить. Учителем был математики Первой гимназии. В отставке. В первый раз не пустил меня совсем. Во второй раз впустил, позволил рисовать. На антресолях у него писал. В халате. Перстень у него на руке был. Не бритый — совсем Меншиков!..»

Выставленную на 11-й передвижной выставке картину «Меншиков в Березове» так же, как и первую картину Сурикова, приобрел Третьяков.

«Боярыня Морозова» была задумана Василием Ивановичем раньше этих больших произведений, но приступил он к работе над ней только в 1884 году, так долго он вынашивал ее в своем сознании и зрительном ощущении.

Глубоко правильно характеризовал эту картину Павел Петрович Чистяков в письме к Павлу Михайловичу Третьякову: «А мне так очень нравится картина В. И. Сурикова «Боярыня Морозова». Очень она верно и сильно выражает собою нашу матушку-Русь, и прошлую, да и теперешнюю».

Сюжет картины «Боярыня Морозова» взят Суриковым из русской истории второй половины XVII века. Властолюбивый патриарх Никон, стремившийся к безраздельной церковной власти, насилиями и жестокостями осуществлял свою церковную реформу. Никон, сравнивая церковные книги с их греческими образцами, обнаружил искажения от переписки книг и велел отобрать и истребить старописьменные книги, ввел многие исправления в церковные обряды: установил формы церковных поклонов, установил крещение тремя перстами вместо двух и др.

Эти новшества отказались принять «ревнители благочестия» и из-за буквы церковного закона возник раскол. Именно из-за буквы. Ведь точно так же, как в 1656 году Никон проклинал за двуперстное сложение, так немногим более чем сто лет назад в 1549 году Стоглавый собор проклинал за трехперстное.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

В. И. Суриков. Автопортрет. 1879 г.

Деталь картины «Утро стрелецкой казни».

Стрелец с рыжей бородой.

Деталь картины «Утро стрелецкой казни».

Чернобородый стрелец.

Деталь картины «Утро стрелецкой казни».

Петр I на коне.

Деталь картины «Меншиков в Березове».

Меншиков.

Деталь картины «Меншиков в Березове».

Старшая дочь Меншикова.

Деталь картины «Меншиков в Березове».

Младшая дочь Меншикова.

Деталь картины «Боярыня Морозова».

Морозова.

Деталь картины «Боярыня Морозова».

Приверженцы Морозовой.

Деталь картины «Покорение Сибири Ермаком».

Казачье войско.

Деталь картины «Покорение Сибири Ермаком».

Татарские стрелки.

Этюд к картине «Покорение Сибири Ермаком».

Стреляющий казак.

Деталь картины «Переход Суворова через Альпы».

Суворов на коне.

Этюд к картине «Переход Суворова через Альпы».

Молодой солдат.

Этюд. Смеющаяся девушка.

*

Но дело было не в букве церковного закона, дело было в борьбе: в борьбе за власть между церковью, царем и боярством, в борьбе между патриархом и богатейшими монастырями, в борьбе народных масс под знаменем раскола против гнета боярства, освящаемого церковью.

Сам Никон, поссорившись с царем Алексеем Михайловичем, вот что писал ему в раздражении о жизни простого люда:

«Ты всем проповедуешь поститься, а теперь и неведомо, кто не постится ради скудности хлебной: во многих местах и до смерти постятся, потому что есть нечего. Нет никого, кто был бы помилован: нищие, слепые, вдовы, чернецы и черницы, все данями обложены тяжкими; везде плач и сокрушение; нет никого веселящегося в дни сии».

Раскольнические идеи распространились главным образом среди крепостных, стрельцов, посадских, бедного сельского духовенства — только в такой форме народные массы могли тогда выразить свой протест. Среди бояр раскольников было мало, боярыня Феодосия Морозова, дочь окольничьего Прокофия Сокольникова, «домашнего человека» царя, — одна из этих немногих.

Самоотверженно и бесстрашно боролась Морозова против «никонианства». Она была схвачена, ее пытали, но она не попросила пощады, а на дыбе воскликнула: «Вот что для меня велико и поистине дивно: если сподоблюсь сожжения в срубе на Болоте. Это мне преславно, ибо этой чести никогда еще не испытала!».

Феодосия Прокофьевна умерла в земляной тюрьме Боровского монастыря в 1675 году.

Суриков изобразил Морозову в тот момент, когда ее, пойманную и закованную, повезли в заточенье и