Сын земли Сибирской - Наталия Петровна Кончаловская

что сам много раз видел, — говорил Василий Иванович. — Мне хотелось передать в картине впечатления своеобразной сибирской жизни, краски ее зимы, удаль казачьей молодежи». И это удалось. Суриков изобразил все, что задумал, с таким истинным чувством, с таким знанием народного быта, как мог это сделать только великий мастер и человек, знающий и страстно любящий свой народ. Картина «Взятие снежного городка» находится в Ленинграде в Русском музее.

Прожив два года в Сибири, Суриков задумал еще одно, пожалуй, самое близкое ему по духу и по значительности замысла, полотно — «Покорение Сибири Ермаком». Тема эта, посвященная одному из знаменательнейших эпизодов становления русского многонационального государства, глубоко патриотична. И Суриков пришел к ней в расцвете своего творчества.

XVI век, царствование Ивана Грозного... Взятие Казани и завоевание Поволжья поставило Сибирское ханство в зависимость от Москвы. Хан Едигер был вынужден признать себя данником царя Ивана IV и стал платить ему подать — тысячу соболей в год.

Было это в 1555 году, а уже в 1574 году царь пожаловал крупнейшим солепромышленникам, землевладельцам и купцам Строгановым грамот ту, разрешающую им строить селения на Тоболе, Иртыше, Оби и «на других реках».

На приобретенных землях заводились пашни и разные промыслы, укреплялись городки, нанимались на службу «охочие люди».

Тем временем в Сибирском ханстве произошли перемены. Во главе его стал хан Кучум, отказавшийся платить дань Москве и энергично распространявший свою власть на окрестные племена. Соседство с ним стало небезопасным.

Тогда, в 1581 году, Строгановы организовали поход казаков. Вольные люди, казаки — это бежавшие от разорения и помещичьего гнета крестьяне и холопы, обосновавшиеся в степях Дона. Они сами выбирали своих начальников, а жили главным образом войной и промыслами.

Небольшая их наемная армия — всего 800 человек — под водительством атамана Ермака отважно прошла в самый центр Сибирского ханства и около его столицы — г. Кашлыка — победила войско Кучума.

С этой победой «новая Сибирская земля» была включена в состав Московского государства.

По крупицам собирал Василий Иванович исторические и бытовые подробности для своей картины, разыскал место сражения казаков с кучумовцами, исколесил всю Сибирь, где в тарантасе, где в лодке, где верхом, где пешком.

«Пишу этюды в музее и татар здешних, и еще виды Иртыша... — сообщал он брату весной 1892 года из Тобольска. — Время у меня здесь проходит с пользою... Дня через два уезжаю в Самарово или Сургут остяков в картину писать».

«Живу за Узды-Джулом, — сообщал он в другом письме, — пишу этюды татар. Написал очень порядочное количество... Нашел тип для Ермака».

В следующее лето 1893 года Суриков с двумя дочерьми, которые часто сопровождали его в дальних поездках, поехал на Дон изучать казачий быт и искать типы казаков для картины.

«Мы проживаем теперь в станице Раздорской — на Дону. Тут я думаю найти некоторые лица для картины. Отсюда, говорят, вышел Ермак и пошел на Волгу и в Сибирь, — сообщал художник родным в Красноярск, — написал два лица казачьих, очень характерные, и лодку большую, казачью. Завтра будет войсковой станичный круг. Посмотрим, что там пригодится».

С Дона Суриков привез массу эскизов.

Для работы над картиной ему пришлось снять один из пустующих залов в круглой башне Исторического музея. В квартире такое большое полотно не помещалось.

По весне Василий Иванович снова собирается в Сибирь для последних этюдов. Снова Тобольск, снова — на лодке по желтой стремнине Иртыша, снова — по минусинским степям в тарантасе, снова — поиски нужных типов, нужных деталей.

Непреложным правилом работы Василия Ивановича было увидеть, почувствовать, прикоснуться к тому, что должно быть написано. «Если бы я ад писал, то и сам бы в огне сидел и в огне позировать заставлял», — говорил он.

Обладая безошибочным чутьем исторического живописца, в своих упорных и настойчивых поисках Суриков умел «расспрашивать» вещи, умел находить в современном то, что сохранилось в нем от прошлого. Это его чутье и умение с особым блеском проявилось в картине «Покорение Сибири Ермаком».

Осенью 1894 года эта картина, где «две стихии встречаются», была закончена.

«А я ведь летописи не читал, — говорил Василий Иванович, — она (картина «Покорение Сибири». — Ред.) сама мне так представилась: две стихии встречаются. А когда я потом уже Кунгурскую летопись начал читать, — вижу, совсем как у меня. Совсем похоже».

Вот «стихия» казаков, покорителей Сибири: беззаветно храбрые, грозные и суровые воины. Могучая воля Ермака объединяет этих людей. Атаман предводительствует дружиной, «ко славе страстию дыша», он в центре сражения.

Вот другая стихия: разноплеменное войско Кучума. Смятение и растерянность в этом войске, его объединяет лишь страх, его предводитель — вдали от сечи.

Ясно, что татарское иго падет. Но не потому только, что у русских есть огнестрельное оружие, а у татар его нет, а потому, что Русское государство стало единственной силой, способной сплотить вокруг себя соседние, более слабые народности.

Над головой Ермака полощется на ветру знамя... Его Суриков написал со знамени, навершие которого, по преданию, было у Дмитрия Донского на поле Куликовом, а само оно служило полковым знаменем в походе Ивана Грозного на Казань. Знамя хранилось в Оружейной палате Кремля. Там Суриков его нашел, «расспросил» и вписал в суровый фон осеннего сибирского неба, стоявшего над местом решающей схватки казачьей дружины с татарским войском.

Все детали картины очень жизненны и точны: будь то рука казака, крепко ухватившая ствол мушкета, будь то щит татарского стрелка, будь то струйка воды, стекающая с весла, или пестрая овчина тулупа, свесившегося с борта лодки.

Казачья дружина и татарское войско — народ — главное действующее лицо картины Сурикова. «Я не понимаю действий отдельных исторических лиц без народа, без толпы», — говорил он.

Понимание роли народа в истории и человечность в отношении к народу характерны для Сурикова — исторического живописца.

Суриков не только сделал народ главным героем своих картин, он с любовью, с гордостью, с уважением написал каждое лицо: и казака, и татарина, и остяка.

Василий Иванович говорил: «Знаете, что значит симпатичное лицо? Это то, где черты сгармонированы. Пусть нос курносый, пусть скулы, а все сгармонировано. Это вот и есть то, что греки дали — сущность красоты. Греческую красоту можно и в остяке найти».

Каждый человек в картине Сурикова выражает свои чувства, свои внутренние переживания, и каждый этим прекрасен.

Человеческое в картине и сообщает ей ту высокую правду, которую она пронесет через века.

В 1898 году Суриков начал работу над новой большой картиной «Переход Суворова через Альпы».

Этот героический переход совершили русские войска