Российско-американские отношения в постбиполярном мире: от «стратегического партнёрства» к новой холодной войне - Владимир Игоревич Батюк

Президентам удалось добиться подвижек и в российско-американском диалоге по торгово-экономическим связям: «Мы будем стремиться придать новую динамику нашим экономическим связям, в том числе путём запуска комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству на межправительственном уровне и активизации бизнес-диалога. В эти сложные для мировой экономики времена наши лидеры бизнеса особенно должны использовать все возможности для генерирования экономической активности. Мы оба дали обещание поручить нашим правительствам предпринять усилия с целью завершить как можно скорее вступление России во Всемирную торговую организацию и продолжить работу по созданию благоприятных условий для развития российско-американских экономических связей»[163].

Разумеется, восстановление российско-американской Комиссии по экономическому и техническому сотрудничеству в какой-то новой форме должно было стать (и стало) мощным стимулом для развития торгово-экономического и технологического сотрудничества между нашими странами. Большое значение имела и готовность американской стороны снять препятствия на пути вступления России в ВТО.

«Всего за несколько месяцев путём интенсивных усилий нам удалось задать новую тональность нашим отношениям, – отмечалось в заключительной части совместного заявления. – Теперь пришло время приступить к работе и перейти от тёплых слов к конкретным свершениям на благо России, США и всех тех живущих в мире, кто заинтересован добиться мира и процветания»[164].

Таким образом, лидеры двух стран не просто высказались о желательности нормализации российско-американских отношений, но и выработали чёткую программу поступательного развития этих отношений в различных областях – от экономики до контроля над стратегическими ядерными вооружениями. Надо сказать, что на протяжении следующих двух с половиной лет эта программа успешно претворялась в жизнь. «Пере/за/грузка» работала.

Так, в следующем, 2010 году Д. А. Медведев и Б. Обама подписали 8 апреля в Праге Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-3). Согласно положениям Договора, через семь лет после его вступления в силу и в дальнейшем суммарное количество у каждой из сторон не превышало, во-первых, 700 единиц для развёрнутых межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет подводных лодок и тяжёлых бомбардировщиков, во-вторых, – 1550 единиц для боезарядов для них и, в-третьих, – 800 единиц для развёрнутых и неразвёрнутых пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет и баллистических ракет подводных лодок, а также тяжёлых бомбардировщиков. По новому Договору суммарное количество боезарядов будет сокращено на треть, предельный уровень для стратегических носителей будет понижен более чем в два раза.

Новый Договор позволил сторонам самостоятельно определять состав и структуру своих стратегических наступательных вооружений. При этом ко всем средствам СНВ был применён сходный режим, исключающий особые меры контроля над теми или иными системами. Пражский Договор охватил все существовавшие на момент его подписания стратегические наступательные вооружения независимо от их оснащения – ядерного или неядерного. Обычные неядерные боезаряды включаются в предельные уровни для боезарядов, предусмотренных Договором, а их носители – в общие уровни средств доставки. Срок действия Договора – десять лет, но он мог быть продлён на пять лет по взаимному согласию сторон[165].

Большим успехом российской дипломатии стало включение в текст Договора положения о наличии взаимосвязи между стратегическими наступательными вооружениями и стратегическими оборонительными вооружениями, а также о возрастающей важности этой взаимосвязи в процессе сокращения стратегических ядерных вооружений. Кроме того, было зафиксировано обязательство сторон не переоборудовать и не использовать пусковые установки межконтинентальных баллистических ракет и баллистических ракет подводных лодок для размещения в них противоракет и наоборот[166].

При этом Москва оставила за собой право выйти из Договора, если количественное и качественное наращивание потенциала стратегической противоракетной обороны США начнёт оказывать существенное влияние на эффективность российских стратегических ядерных сил. Как указывалось в Заявлении Российской Федерации относительно противоракетной обороны от 8 апреля 2010 года, «Договор между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений, подписанный в г. Прага 8 апреля 2010 года, может действовать и быть жизнеспособным только в условиях, когда нет качественного и количественного наращивания возможностей систем противоракетной обороны Соединённых Штатов Америки. Следовательно, исключительные обстоятельства, упомянутые в Статье XIV Договора, включают также такое наращивание возможностей систем противоракетной обороны Соединённых Штатов Америки, при котором возникнет угроза потенциалу стратегических ядерных сил Российской Федерации»[167].

«В целом новое соглашение знаменует переход на более высокий уровень взаимодействия России и США в деле разоружения и нераспространения, закладывается фундамент качественно новых отношений в военно-стратегической области, а также в вопросах укрепления взаимной и глобальной безопасности, – отметил в этой связи министр иностранных дел РФ С. В. Лавров. – Договор создаёт дополнительные возможности для дальнейшего развития двустороннего партнёрства России и США»[168].

3.2. «Перезагрузка»: что пошло не так?

Надежды на продолжение российско-американского взаимодействия в деле ограничения и сокращения ядерных вооружений, а также в других областях, однако, не оправдались. Диалог по стратегическим наступательным вооружениям не мог развиваться в отсутствие конструктивного диалога по стратегическим оборонительным вооружениям.

Правда, российская сторона высоко оценила решение администрации Б. Обамы об отказе от развёртывания в Европе третьего позиционного района ПРО, где должны были быть размещены стратегические перехватчики типа GBI, однако вместо этого предполагалось развернуть на территории Польши и Румынии противоракетные системы типа SM-3. У Москвы вызывали озабоченность не столько сами эти противоракеты, неспособные перехватывать стратегические боеголовки, сколько пусковые установки типа Mk-41, в которых они были размещены. В таких ПУ могли бы быть размещены не только противоракеты, но и крылатые ракеты «Томагавк» (Tomahawk, произн. «Томахок») наземного базирования, что означало бы нарушение советско-американского Договора по РСМД.

В 2015 году на румынской авиабазе Девеселу были развёрнуты американские противоракеты типа SH-3 (SM-3 Block IE), которые обслуживали до 200 американских военных. Кроме того, был сооружён радар ПРО и связанный с ним комплекс средств командования, управления и связи системы «Иджис» (Aegis).

Эта договорённость – важная составная часть второго этапа так называемого «Европейского поэтапного адаптивного подхода» к развёртыванию систем противоракетной обороны, о котором президент США Б. Обама заявил в сентябре 2009 года. Практически одновременно с этим Вашингтон добился соглашений с Турцией о размещении на юго-востоке страны противоракетного радара передового базирования AN/TPY-2 и с Испанией – о базировании на испанской территории четырёх кораблей с противоракетами S№-3 и системой «Иджис».

У российской стороны озабоченность вызывали не столько сами противоракеты SM-3, сколько вышеупомянутые пусковые установки типа Mk-41, а также возможность развернуть более совершенные противоракеты в непосредственной близости от российских границ. Так, противоракеты типа SM-3 Block IIB способны перехватывать и