Российско-американские отношения в постбиполярном мире: от «стратегического партнёрства» к новой холодной войне - Владимир Игоревич Батюк

РФ, создавал механизм, позволяющий госсекретарю США без согласования с Конгрессом включать любых российских должностных лиц в санкционный список. Первые 18 человек были официально включены в американский список 12 апреля 2013 года[184].

Неудивительно, что российско-американская торговля (табл. 3.1 и 3.2) в период пребывания у власти администрации Б. Обамы практически не выросла, переживая период стагнации.

Таблица 3.1. Динамика внешней торговли России с США в 2010–2017 годах (млн долл.)

Подготовлен сайтом «Внешняя торговля России на основе данных Федеральной таможенной службы России» 6 марта 2018 года.

Источник: https://russian-trade.com/reports-and-reviews/2018–03/dinamika-torgovli-rossii-s-ssha-v-2010–2017-godah/ (accessed 20.10.2022).

Таблица 3.2. Динамика места и доли США во внешней торговле России в 2010–2017 годах

Подготовлен сайтом «Внешняя торговля России на основе данных Федеральной таможенной службы России» 6 марта 2018 года.

Источник: https://russian-trade.com/reports-and-reviews/2018–03/dinamika-torgovli-rossii-s-ssha-v-2010–2017-godah/ (accessed 20.10.2022).

Ещё одной проблемой для российско-американских отношений стало участие российской стороны в конфликте в Сирии. С сентября 2015 года Вооружённые Силы РФ напрямую участвовали в военных действиях в этой арабской стране на стороне законного сирийского правительства.

К концу 2017 года группировка «Исламское государство Ирака и Леванта»* (ИГИЛ)* и другие террористические группировки, действовавшие на территории Сирии, были разгромлены и большая часть территории страны перешла под контроль сирийских властей.

Появление российских военных в этой стране и результаты их действий стали неприятным сюрпризом для официального Вашингтона[185]. Масштабы и военно-политические последствия российского воздушного наступления, применение таких новейших средств вооружённой борьбы, как фронтовые бомбардировщики Су-34 и крылатые ракеты класса 3М14 и Х-101, – всё это оказалось полной неожиданностью для руководства США. До осени 2015 года Соединённые Штаты пребывали в уверенности, что они обладают монополией на применение крылатых ракет большой дальности с неядерными боеголовками; утрата этой монополии, безусловно, имеет далекоидущие военно-политические последствия[186].

Не меньшее беспокойство у американской стороны вызвало и то обстоятельство, что российское участие в ближневосточном конфликте подрывает некогда безоговорочное американское военно-политическое лидерство в данном регионе. Так, по словам председателя Комитета начальников штабов генерала Дж. Дэнфорда, благодаря российским авиаударам сирийскому режиму во главе с Б. Асадом удалось укрепить свои позиции и вернуть часть утраченных было территорий, потеснив в том числе и оппозиционные группы, поддерживаемые Соединёнными Штатами[187].

Не оправдались надежды официального Вашингтона на то, что российские войска в Сирии, увязнув в гражданской войне в этой стране, окажутся в таком же положении, что и советские войска в Афганистане. По оценке американских экспертов, воздушное наступление российских ВКС в САР обошлось Москве сравнительно недорого как с точки зрения потерь, так и с точки зрения расходов на проведение операции. Американские военные специалисты согласны с утверждением руководства Министерства обороны РФ о том, что Москва оплатила действия российских войск в Сирии из своего регулярного военного бюджета[188].

Пренебрежительные оценки эффективности действий российских военных в этой арабской стране, которые американские представители давали осенью 2015 года, сменились в начале 2016 года утверждениями о том, что «чрезмерные» успехи на поле боя сирийских войск и их российских союзников могут-де подорвать поиск мирного решения сирийского вопроса. Как заявил в начале февраля 2016 года представитель Госдепартамента Дж. Кирби, военная активность Москвы в Сирии является «свидетельством того, что режим при российской поддержке продолжает искать военное решение проблем, которые в действительности нуждаются в политическом решении»[189].

3.3. Кризис на Украине: конец «перезагрузки» (2014–2016 годы)

В результате кризиса на Украине в конце 2013 – начале 2014 года и действий Российской Федерации был нанесен новый удар по российско-американским отношениям. Отвечая на вопрос телеканала «Си-эн-эн» (СЯЯ) (начало февраля 2015 года), президент США Б. Обама сказал следующее: «Путин принял решение по Крыму и Украине не из-за какой-то великой стратегии, а по сути потому, что он был застигнут врасплох из-за протестов на Майдане и бегства Януковича, после того как Соединённые Штаты помогли заключить соглашение о передаче власти [соглашение, подписанное 21 февраля Виктором Януковичем и лидерами оппозиции о политическом урегулировании кризиса]». «Это была импровизация, после которой Россия стала всё больше нарушать международное право», – подчеркнул американский президент. Б. Обама также отметил, что Украина не является членом НАТО, добавив при этом, что США будут добиваться своего при помощи дипломатических методов. «Я не думаю, что будет правильно со стороны США или других стран вступать в военный конфликт с Россией. Но мы усиливаем границы стран, которые являются членами НАТО», – сказал глава Белого дома[190].

Ситуация, сложившаяся вокруг Украины, открыла перед американским руководством возможность укрепить единство Североатлантического альянса, ещё больше увеличив военно-политическую зависимость европейских союзников от США и основательно рассорив их с Россией.

Как утверждал научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ С. А. Караганов, «Вашингтон на Украине отступать, видимо, не хочет. <…> Игра будет вестись за достижение негативных целей – недопущение попадания Украины под влияние России, поддержание раскола Европы и всё более очевидно – ослабления самой России и даже уже почти нескрываемое желание свалить правящий в ней режим и лично президента Путина. Будут пытаться втянуть Россию в полномасштабный конфликт с Украиной, в Афганистан-2. Себестоимость же такой политики пока невелика. Она ведёт к опасному для США сближению России и Китая, но большая её часть перекладывается на Европу, Россию и, конечно, на многострадальный народ Украины, брошенный в топку новой холодной войны»[191].

В Вашингтоне не скрывали, что Украина имеет второстепенное значение для национальных интересов США. Так, в начале сентября 2014 года Б. Обама заявил, что Соединённые Штаты очень мало торгуют с Украиной и с геополитической точки зрения то, что происходит на Украине, не несёт для них прямой угрозы[192]. Полтора года спустя, в марте 2016 года, американский президент сказал, что Украина всегда будет значить больше для России, чем для Соединённых Штатов. Это значит, что в любом военном столкновении с Западом из-за Украины Россия всегда будет иметь там «эскалационное доминирование»[193].

В то же время кризис вокруг Украины открыл перед внешней политикой США немалые возможности, которыми официальный Вашингтон поторопился воспользоваться. Во-первых, украинские события позволили Соединённым Штатам усилить свой нажим на европейских союзников по НАТО, с тем чтобы последние увеличили свой вклад в совместную оборону. Выступая в Королевском институте международных отношений в Лондоне (Chatham House) в апреле 2014 года, тогдашний генеральный секретарь НАТО, известный своими откровенно проамериканскими взглядами, А. Фог Расмуссен сказал, что Россия, совершив «агрессию» против Украины для того, чтобы воссоздать свою сферу влияния, бросила вызов