Танец чувств - Ирис Белый

— Ты похудела.

— Плохо ела, — отвечая, извернувшись, поцеловав его ладонь.

— Ничего, я тебя снова откормлю, и больше никогда не заставлю так страдать.

— Может, мы уже оставим извинения, и ты меня поцелуешь? — мое терпение кончилось. Да и желание, оставшееся после танца, все так же бушует в крови.

— Поцелую, — согласившись, наклоняется и накрывает мои губы своими.

Целуя его в ответ, я медленно отступаю, пока не упираюсь спиной в дверь. Затем мои руки ползут вниз и расстегивают его ширинку.

— Рита, ты что… — с трудом отрывается от моих губ, но моя руки стягивающие штаны, отвечают за меня. — Любимая, не тут… Не так…

— Тут и сейчас! — говорю и снова накрываю его губы своими.

И он сдается.

Пожалуй, этот раз войдет в десятку лучших наших занятий любовью. Когда все закончилось, мы стоим, прижавшись к двери, потому что ноги не держат.

— А ведь я не предохранялс, — устало шепчет мой мужчина.

— И что? — удивленно и непонимающе смотрю на него.

— А то, что возможно наше примирение подарит нам маленькую красивую девочку, похожую на тебя.

— Я хочу сына. — Зевнула, прижавшись к нему, и он перенес меня на диван у окна. — А вообще, ты уже опоздал. Боюсь, отцом ты станешь раньше, чем планируешь.

Встретилась с недоуменным взглядом, а в следующий миг парень подскочил, кружа меня по комнате.

— Прекрати! — закричала, смеясь, когда голова закружилась.

— Люблю тебя! — замер со мной на руках.

— А я тебя, — снова целую любимого, думая, что в этот миг, я самая счастливая женщина на земле.

Снова устроился на диване. Положив голову на его плечо, я блуждающим взглядом изучала комнату, и тут взгляд упал на часы, а в голове возникла мысль:

— Пошли! — подскочила и направилась к двери.

— Куда? — удивился Юра. Сейчас ему, как и мне не хочется никуда идти, но потребность увидеть сильнее.

— Я хочу увидеть танец Лены! Примерно сейчас ее очередь!

Встретила его взгляд и осознала, что он меня понял. Встал и пошел следом, но вдруг окликнул. Приблизившись вплотную, парень поправил одежду, о которой я совсем забыла.

Когда мы появились в коридоре за кулисами, Елена уже танцевала. Ее достаточно сложным движениям не хватало отработки и чувств. В какой-то момент она «запуталась» в ногах и повалила и себя и партнера, а в следующий миг раздался дикий крик. Кричала Лена. А дальше понеслось. Врачи… Скорая… И вопящая Лена, вместе с ее родителями.

Короче, награждение было перенесено на другой день, но это было так не важно, ведь рядом был мой мужчина, а медаль и деньги… Это такая мелочь, когда тебя любят и ты любишь в ответ.

Эпилог

Десять лет спустя.

Старый судья, которого все ненавидят за пятерки, уже в девятый раз наблюдал за идеальной парой.

Их танец великолепен, а он все никак не может принять, что эти двое танцуют идеально.

Насколько он знал — пара супруги. У них девятилетняя дочка, (чего не скажешь по фигуре женщины) которая вроде как тоже занимается танцами, и ей пророчат большое будущее.

У них был год перерыва в самом начале совместной карьеры. Вроде как она родила, и какое-то время сидела с ребенком, а потом вернулась на танцевальную сцену. Они одна из старейших пар профессионально занимающихся. Обычно танцоры уходят в тридцать-тридцать пять лет, а тут… Ей уже если он правильно помнит тридцать два, а ему все тридцать восемь и главное, как танцуют!

Эта пара восьмикратные чемпионы и он, судя по всему, уже девятый раз (неслыханно) поставит им десятку. И это при том, что он никогда не ставит десятки. Но что поделать, когда изъянов нет!

Как всегда, когда появляется эта пара, единственными звуками, остающимися в зале, становится музыка, а от эмоций, наполняющих танец, сбивается дыхание. Как тут критиковать?

Но вот последний аккорд. Пара замирает, а их лица всего в миллиметре от друг друга, и судья снова констатирует, что кроме десятки поставить ему нечего. Девятый раз за его карьеру судьи!

В какой-то момент на сцену выбегает девочка лет девяти и протягивает цветы своим родителям. Пока девочка бежит, она умудряется сделать одно из сложнейших движений. Да, эта малышка еще покажет миру, кто здесь лучший — с радостью подумал судья, и решив дождаться дочь этой пары, чтобы увидеть как танцует она. Всего-то какие-то десять лет. Нет, он не помрет в семьдесят, доживет и до девяноста, чтобы посмотреть на малышку на своей сцене.

Привычные аплодисменты. Я принимаю цветы у дочки и целую ее в щеку, ловя взгляд мужа. Мы оба знаем, что будет дальше. Но сначала обязанности.

Ловлю взгляд Оли.

У Оли все прекрасно. Недавно родила супругу второго ребенка и теперь журит меня, что я торможу. Сейчас же она машет мне рукой и улыбается так, что и сомнений не остается, она за нас рада.

Взгляд скользит дальше, и я цепляюсь за женщину в дорогом деловом костюме. Не может быть! Она же говорила, что не сможет!

Муж наклоняется ко мне и говорит:

— Тут твоя мама.

Мама взяла себя в руки и подала на развод. Так как почти все имущество было переписано на нее, моя умная мама перед самым заявлением переписала все на меня. В результате отец остался ни с чем, а едва они развелись, я вернула маме нажитое имущество и теперь она очень занятая бизнес-леди. Отец, вроде как, теперь прощения вымаливает, и на коленях ползает, но мама непреклонна. Я же с ним общаться отказываюсь.

— Может и вечер с нами проведет? — ответила ему с надеждой в голосе. Я ее совсем редко вижу. Слишком много работы в фирме.

— Может, — улыбнулся муж — хотя я бы предпочел, чтобы она провела его с внучкой.

О чем он я поняла и таинственно улыбнулась, наблюдая как судьи выставляют оценки и предвкушая награду за этот танец, которую получу в гримерке.

Получив поздравления, и передав дочку Ольге с матерью, мы с мужем сбегаем в гримерку.

— Наконец-то! — защелкнув замок и прижав меня к двери, шепчет супруг, тут же целуя меня в губы, и начиная стаскивать мою одежду. Мое тело ждет его и нам не надо друг друга готовить.

— Люблю! — шепчу в момент наивысшего блаженства.

— Я тебя сильнее, — отвечает, придавливая меня к двери.

И снова знакомый диван, а я на его плече.

— Надо возвращаться, — говорю, хотя безумно хочется остаться тут.

— Еще минутку, — улыбнулся мне муж. — Там уже не на кого смотреть, так что можно поваляться.