Танец чувств - Ирис Белый

а потом уже было не до того. Я страстно отвечала на поцелуй, стремясь получить хоть капельку его тепла и внимания. И пусть это просто секундная блажь, но она мне так нужна!

Мои пальцы сжимают плечи. Затем руки опускаются вниз и пролазят под футболку. Глажу кожу, чувствуя, как и он ласкает мое тело. Как же хорошо, но хочется большего! И тут он отстраняется. Разочарованный стон, мой, а следом приходит осознание, что я уже лежу на полу и одежда в полном беспорядке. Он надо мной, облокотившись на руки, а глаза горят желанием:

— Нельзя.

Кивнула, закусив губу от отчаянья и желание вернуть его губы на место, точнее прижаться к его губам и закончить начатое.

— Но иначе мы просто сойдем с ума. Я не могу каждый день прикасаться к тебе и делать вид, что мне все равно! — слова удивляют, вглядываюсь в его глаза и замечаю грусть и тоску.

— А как же твоя блондинка? — пытаюсь взять себя в руки при помощи ревности.

— Все-таки ревнуешь? — смеется.

Подумала и решила не лгать:

— Да.

Все еще смеясь, погладил меня по щеке, после чего встал и протянул руку:

— Пошли!

— Куда? — удивилась, не принимая руку.

— Ко мне.

— Юра… — попыталась воззвать к его разуму, хотя самой безумно хотелось наплевать на все и принять эту руку.

— Рит, однажды мы сорвемся, и тогда боюсь, я просто наброшусь на тебя прямо тут, на этом жестком полу. Ты нужна мне как воздух, а я тебе скажешь, нет?

Покраснела, а он снова рассмеялся, после чего, вновь посуровев, добавил:

— Решай, я не стану принуждать, но пойми, этому бесполезно сопротивляться, мы оба этого хотим. И я уже сдался, понял, что мне нужна только ты. С первого дня сопротивляюсь, и знаешь, не помогает. Как говорит отец — когда появляется та самая, все другие становятся лишь тенями. Ты — та самая, прошу…

Сглотнула, глядя на протянутую руку. Могу ли я рискнуть? Что на это скажет мама? А причем тут она? Это моя жизнь и не проще ли попробовать. Ну не получится и ладно, главное, что попыталась…

Взяла протянутую руку и поднялась, а дальше он потянул меня за собой, а я пошла, не реагируя на тишину и взгляды, наполненные различными эмоциями, глядящие нам вслед.

В машине он закрыл верх, и мы поехали. К моему удивлению он провез меня мимо моего дома, свернул в один из поворотов на соседнюю улицу (я на ней ни разу не была) и остановился возле шикарного дома.

— Где мы? — оглядывая двухэтажное строение, выкрашенное в белый свет с окнами почти на все стены и садом, который летом, наверное, цветет всеми цветами радуги, спросила я.

— У меня дома, — закрывая ворота, ответил Юрий.

— И как часто ты приводишь сюда женщин? — поинтересовалась, хотя ответа знать не хотела.

— У нас с отцом правило — никаких баб в родовом доме. Только хозяйка может тут появиться.

Удивленно уставилась на него. Неужели он… Парень же покачал головой:

— Не думала же ты, что я воспринимаю тебя как девицу на одну ночь. Ты будущая хозяйка этого дома, как и моя мать, когда была еще жива.

На миг на нем появилась печаль, но тут же снова заиграла улыбка. Я же тем временем приходила в себя от его слов. Он действительно серьезно? Я стану женой и хозяйкой? Возможно ли это? И хочу ли я того?

— Пошли? — прервал мои мысли Юрий.

Посмотрела на него, понимая, что если пойду, дороги назад не будет, и это последняя возможность остаться на уровне дружбы. Хочу ли я этого? Хочу!

И я пошла.

Мраморные полы. Картины с пейзажами на стенах. А еще портрет женщины во весь рост напротив входной двери. Будто встречает, пронеслась мысль и я спросила:

— Это твоя мама?

— Да, — кивнул парень. Пригляделась. Русые волосы. Прямой носик. Нежная улыбка. Стройная. Молочная кожа и глаза света зеленой травы.

Она была очень красива, и я начинаю понимать, почему Константин так любил жену. Даже с портрета она вызывала желание узнать ее поближе.

— Расскажи мне о ней? — попросила я, подходя ближе.

— Я ее почти не помню. Маленький еще был. Хотя день ее смерти так и стоит перед глазами. С самого утра она, будто решив что-то для себя, старалась сделать все, что я хочу, даже машинку купила, которую я уже пару недель клянчил, а вечером ушла, оставив меня с няней, и больше я ее не видел. Та машинка стала напоминанием и я с ней никогда не играл, кроме того дня, да и игрушки перестали иметь значение. Стали отвратительными.

Вздрогнула от жалости к маленькому мальчику, потерявшему мать:

— Мне жаль. Но как… — замолчала, понимая, что вопрос не уместен.

— Не надо жалеть. Прыгнула с моста. Тело выловили утром моряки. Только лицо было так изувечено, что папа даже опознать не смог. До сих пор тешит себя иллюзией, что жива, хотя и говорит, что ее уже нет.

Подошла и прижалась к нему:

— Прости, что подняла эту тему.

— Забудь, — поцеловал в висок — пойдем, покажу тебе дом.

И я пошла. Следующие несколько часов я провела гуляя по дому и болтая с Юрием. Вечером приехал Константин, взглянул на меня, затем на сына, и, хмыкнув, прижал меня к себе.

— Умница девочка!

Покраснела, а затем спросила:

— Я так и не собралась спросить, зачем вы притворялись уборщиком тогда?

Рассмеялся, а я подумала, что отец и сын безумно похожи, и как я этого в те дни не заметила:

— Так я же должен был увидеть, на что способна дочка Лизаветы! Не верить же на слово! Любая мать считает свое дитя талантливым, а видеть, как из кожи вон лезешь, я не хотел, поэтому и постарался поймать тебя в спокойном состоянии.

— И что же? — поинтересовалась, с улыбкой прижавшись к обнявшему меня сзади Юрию.

— Когда я вернулся, он потребовал, чтобы я тебя любыми путями удержал в нашем центре. Сказал, что ты золотая рыбка, если тебя развить, а не убивать твой талант, — сообщил мой партнер, целуя мои волосы.

Посмотрев на нас, старик вдруг засобирался и быстро ушел, а я почувствовала себя виноватой, но Юрка, будто мысли читая, сказал:

— Вот старый плут, значит, все-таки завел интригу с Зинаидой и только искал повод уйти из дома, а тут я такую возможность дал. То-то по ночам пропадает, едва к себе уйду.

— Что за Зинаида? — заинтересовалась я, поворачиваясь к парню — Разве он не любит твою мать?

— Уборщица новая, —