Танец чувств - Ирис Белый

Когда-то сам пил. Тогда ему тетя Лиза рассолы приносила. Хотела даже меня к себе забрать. Мне тогда шесть было, а Рите едва два года исполнилось. Не думал, что она таким чудом вырастит.

Опять думаю о ней. Мало мне того, что сегодня с нею танцевать:

— Я еду.

Ехали с ветерком. Отец, как и я, обожает скорость. Мы с ним вообще похожи. Из воспоминаний о маме осталось, что она постоянно говорила, что я маленькая копия папы.

Мама…

Нет, не вспоминай.

— Опять о ней подумал? — голос отца, полный грусти, ворвался в мысли.

— О ком? — пытаюсь закрыть тему. Но его не обманешь:

— Не лги. Не умеешь.

— Это только с тобой, — усмехнулся.

— Знаю, — улыбнулся одними губами.

Молчим и тут я не выдерживаю:

— Я уже почти не помню, какой она была.

Взглянул на меня, но быстро перевел взгляд на свое место для стоянки, куда как раз заводил машину. И лишь остановившись, ответил:

— А я помню, и буду помнить всегда. Так же, как и ты уже запомнил свою Риту, а забыть уже не сможешь.

Вздрогнул, а он тем временем вышел из машины:

— Пошли, работы много.

Повелительный тон, которому лучше не противостоять. Автоматически вылез из машины. Он же запер ее и быстро ушел, а я так и остался стоять, пытаясь осознать, что мой предок только что сказал…

Она опоздала на полчаса. А вбежала вся такая запыхавшаяся и с влажными волосами. Ну конечно, наверняка всю ночь со своим хахалем миловалась, а на рассвете заснула, вот и проспала.

Злость снова поднялась во мне. Что она там говорила? Ритуал приветствия б… ь.

— Смотрю, ночка была бурной, — сам не знаю, зачем говорю это — Даже к полудню не смогла приехать.

Взглянула на меня странным взглядом. Будто лазером прошлась. Так и хочется спросить: ну что, все просекла, или что осталось?

— Ну, судя по всему, не только у меня, — огрызнулась, снимая сумку с плеча. Засмотрелся на колышущуюся грудь. Черт! Отвел взгляд, поморщившись от резкого движения головой. После чего пожал плечами, не говорить же ей что напился, представляя ее в чужих объятиях. Вместо этого язвительно отвечаю:

— Я хотя бы вовремя появился, а не прошляпил полчаса неизвестно где.

— Честь тебе за это, — сказала не менее ядовитым тоном, включая погромче музыку. Бедная моя голова. Отец был прав. Надо было отменять тренировку. Ладно, справлюсь. — А теперь давай займемся делом.

Знакомые аккорды и первые движения. Поворот, три шага к ней и два от нее. Резкий разворот, меня повело, но на ногах все же устоял.

Остановилась, посмотрела с осуждением и направилась к музыкальному центру:

— Мы продолжим завтра, когда ты отойдешь от бодуна, — бросила с презрением, и это рассердило меня еще сильнее, захотелось встряхнуть ее:

— Это еще почему? — не пытаюсь скрывать свое раздражение.

— Потому что я не хочу переломать себе ноги из-за того, что моего партнера шатало, и он не смог поймать меня, когда это требовалось. И вообще, с чего ты напился-то! Забыл про тренировку или партнерша была так плоха под одеждой?

Она что, сомневается во мне? И причем тут та курица? Между прочим, я с бодуна выступал на соревнованиях и взял золотую! Тогда Оксана вышла замуж, и это был наш последний танец. Ради нее я сделал это, а потом стал бабником, чтобы забыть…

— Не твое дело! И меня не шатает! Включи музыку и давай сначала, — скрестил руки на груди и сделал лицо кирпичиком.

— Нет, — качает головой, беря сумку, после чего направляется к двери. Иду следом, теряя остатки терпения:

— Рита! — зову, а когда она не реагирует, хватая за руку, прижимая при этом к стене. — У нас, между прочим, тренировка.

— И ты ее сорвал, — смотрит в глаза с тем же презрением и еще чем-то, сильно похожим на обиду. — Пожалуй, ты прав — это не мое дело, по какому поводу срывается тренировка, так же как не твое — как я провела ночь и почему я отказываюсь с тобой танцевать сегодня, когда ты в таком состоянии. Так что отпусти и дай мне уйти!

— А если не отпущу? — заинтересовался, что сделает против меня, накаченного и сильного мужчины, эта маленькая хрупкая девочка.

— Ой, только не надо детского поведения, а! — Чего? Детского поведения? Это кто еще тут ребенок?

— Детского поведения? — морщусь, выражая тем самым все свое отношение к этим словам. А в голове только две мысли — свернуть ей шейку или поцеловать, а она еще и улыбнулась! Пожалуй лучше второе, иначе сяду — И это ты тоже считаешь детским поведением?

Накрыл ее рот в страстном поцелуе, теряясь в собственных же ощущениях. Часть меня помнит, что мы в центре и в любой момент сюда могут войти, но мне уже плевать и остановиться я не могу. Целую ее, упиваясь ответом ее губ.

Сопротивление сломлено. Теперь ее ладошки прижимают меня к себе, этого я и ждал. Хочется продолжить, но нельзя, нам еще работать вместе. Поэтому спускаюсь поцелуями по шее и шепчу, надеясь, что она меня оттолкнет, потому что сам отстраниться не могу:

— Это ты тоже считаешь детским поведением, кошечка моя?

Замерла. В ее глазах дымка удовольствия сменилась непониманием, а затем осознанием болью и обидой. Вырвалась и, ничего не говоря, бросилась прочь. Поняв, что натворил, крикнул ей, чтобы остановилась, но куда мне с бодуна гоняться за ней. Убежала, а я, остановившись на крыльце, смотрел ей вслед, не зная как буду завтра извиняться…

Вечером я снова пил. Только теперь перед глазами стояли не сцена ее с другим, а полные обиды глаза.

— Опять пьешь? — и как ему удается появляться незаметно?

— Ага, — делаю очередной глоток из бутылки.

— А мне нальешь? — подошел и, пододвинув стул, сел напротив.

— Тебе же нельзя? — удивленно посмотрел на него.

— Тебе тоже. Наливай.

Взял стаканы, налил отцу и себе. Не говоря ни слова выпили, и я налил снова.

— Знаешь, ты сегодня сказал, что уже почти не помнишь мать, а вот я никогда не забуду каждый момент рядом с ней. Особенно тот момент, когда понял, что люблю ее. Нас тогда заставили вместе танцевать. Выбора-то особо не было. Коли назначили партнера, радуйся и танцуй, или выметайся, — отец сделал глоток — Вот мы и притирались. В первое время я думал, что она просто очередная баба, только с ней придется иметь дело. Доставал как мог, считая, что ее надо бы с небес