Император Пограничья 22 - Евгений И. Астахов

масса вошла в зону поражения, и длинные очереди стали прорезать передние ряды, валя Трухляков дюжинами в секунду. Между пулемётными гнёздами Стрельцы били из автоматов, методично выкашивая тварей в своих секторах. Перед амбразурами росли холмы из бурых тел, которые приходилось расчищать магией, чтобы не перекрыть обзор. Во внутреннем дворе ухали миномёты, посылая мины по навесной траектории через стену, и взрывы вспарывали задние ряды наступающих, разбрасывая ошмётки во все стороны. Рыцари стояли за зубцами, сберегая резерв и наблюдая, как огнестрельное оружие перемалывает низших тварей, не требуя ни единой капли Эссенции.

Однако тварей не убывало. Живые лезли по мёртвым, наращивая вал из тел у основания стены, и Трухляки карабкались по нему, добираясь до зубцов. Когда первые бледные руки с чёрными венами зацепились за каменную кладку, в дело вступили маги. Аэроманты сбрасывали лезущих воздушными таранами: тварь, вцепившаяся когтями в щель между камнями, отрывалась и летела вниз, в месиво из тел, камней и грязи. Криоманты и гидроманты поливали землю водой и морозили её, превращая подступы в каток, на котором Трухляки скользили, падали, сбивали друг друга. Геоманты выращивали каменные шипы прямо из мёрзлой земли перед стеной, и очередная волна напарывалась на острия, дёргалась, сползала, освобождая место следующей.

Настоящая работа для рыцарей началась, когда до стен добрались Стриги. Хитиновые панцири держали пули, и автоматные очереди лишь высекали искры из бурых пластин, не причиняя вреда, помогали штуцеры, но и их не хватало, учитывая сколько тварей сбежалось сюда со всего региона. Пироманты встретили их конусами огня через промежутки в зубцах, и хитин трещал, лопался, обнажая мягкие ткани под ним, по которым тут же отрабатывали Стрельцы. Каждая Стрига требовала совместного усилия: рыцарь вскрывал броню магией, стрелок добивал свинцом. Схема, которую фон Зиверт прописал в черновом уставе, работала именно так, как задумывалось.

Среди обычных мин нашлись специальные, снаряжённые комбинацией серы и Дымянки, предусмотрительно поставленные в Гаврилов Посад по приказу князя Платонова. При детонации они выбрасывали облако ядовитого сероватого дыма, от которого Трухляки начинали биться в судорогах, теряя координацию и слепо натыкаясь друг на друга, а Стриги замедлялись, дёргая головами и спотыкаясь, словно оглушённые ударом по затылку. Эффект длился недолго, полминуты от силы, и Дитрих распорядился использовать специальные мины экономно, приберегая их для моментов, когда давление на конкретный участок становилось критическим.

Новая тактическая схема работала. Рыцари экономили магический резерв, не расходуя его на массу Трухляков и приберегая для тяжёлых целей, чьи деформированные костяные панцири держали пули и требовали магии для поражения. Стрельцы брали на себя основной поток низших тварей, и соотношение расхода боеприпасов к расходу Эссенции складывалось ровно так, как Дитрих рассчитывал, когда прикидывал цифры в тишине своей кельи. Потери за первые три часа оказались минимальными: двое бойцов ранены осколками камня с силой брошенного Стригой, один свалился со стены, неудачно уклонившись от хитинового шипа, сломав лодыжку, и Стрелец получил рваную рану от когтя Трухляка, просунувшегося через амбразуру.

Маршал перемещался между участками, контролируя расход боеприпасов и смену рыцарей на огневых точках. Он не вмешивался в бой: шестьсот рыцарей и сотня Стрельцов за крепкими стенами могли перемалывать Трухляков часами, и задача командира сейчас состояла не в том, чтобы лично жечь тварей, а в том, чтобы распределять ресурсы и вовремя замечать точки перенапряжения.

Перелом наступил около часа дня.

Дитрих находился на северной стене, когда крик с восточного участка заставил его обернуться. Стрига прорвалась через зубцы, перемахнув через завал из тел у основания стены одним прыжком, и оказалась на гребне прямо среди смешанной группы. Рыцарь-пиромант успел выпустить огненный хлыст, опаливший тварь по левому боку, и Стрига, не замедляясь, ударила лапой по ближайшему человеку. Этим человеком оказался Хенрик Зиглер.

Удар пришёлся по левому плечу. Когти пропороли наплечник, разорвали кольчугу под ним и вошли в мясо, ломая кость предплечья. Зиглер отлетел к парапету, ударился спиной о камень и сполз на колени. Левая рука повисла плетью, и доспех на плече превратился в мятую жесть, из-под которой сочилась кровь. Стрелец рядом, не теряя секунды, разрядил половину магазина твари в голову, а подоспевший Гольшанский добил Стригу огненным копьём, прожёгшим хитиновый панцирь насквозь.

Вызванный Фельдшер из числа Стрельцов осмотрел комтура и покачал головой.

— Предплечье сломано в двух местах, кость раздроблена, — сообщил он Дитриху, подошедшему к раненому. — Не боец. Ему нужно в лазарет, маршал.

Зиглер, бледный от кровопотери и с закушенной губой, посмотрел на фельдшера так, словно тот предложил ему перейти на сторону Бездушных.

— Перевяжи и уйди, — процедил комтур сквозь зубы.

Фельдшер перевёл взгляд на маршала, ожидая приказа. Дитрих несколько секунд смотрел на Зиглера, оценивая побелевшее лицо, испарину на лбу и левый зрачок, расширенный от болевого шока. Потом кивнул медику.

Тот наложил шину и зафиксировал конечность в косыночной повязке. Через полчаса Хенрик Зиглер вернулся на восточную стену с рукой, дополнительно притянутой к корпусу ремнями, чтобы сломанное предплечье не болталось при движении.

От вербальных ключей Зиглер избавился давно, как и подобает магу его ранга. С соматическими компонентами дело обстояло хуже. Комтур до сих пор не сумел отказаться от жестов: сложные пассы, круговые движения, «плетение» узоров в воздухе. Без них его заклинания теряли форму и рассеивались. Слабое место, которое Хенрик признавал за собой и над которым работал годами, но пока что, всё чего он добился, это сокращения амплитуды движений до минимума

Одна работающая рука означала вдвое меньше каналов для формирования заклинания, и вместо широких вееров ледяного стрел, которыми он обычно накрывал подступы к стене, комтур перешёл на короткие точечные выбросы: узкие потоки, бившие в одну тварь, замораживающие конечность или голову. Менее эффектно, зато экономнее по резерву, а резерв у Зиглера после нескольких часов непрерывного боя и так показал дно.

Дитрих видел, как комтур адаптируется, стоя на стене среди Стрельцов, и работает правой рукой, выпуская ледяные дротики один за другим, попадая в глазницы и суставы Трухляков, лезущих по каменной кладке. К двум часам дня Зиглер, пополнивший запас энергии из кристаллов Эссенции, разработал приём, которого маршал раньше не видел ни у одного криоманта: плоский ледяной диск, толщиной в палец и диаметром в локоть, вращавшийся горизонтально с такой скоростью, что кромка превращалась в сплошную белую полосу. Диск, запущенный вдоль стены, горизонтально срезал руки и головы Трухляков, цеплявшихся за камни, и уходил дальше, пока не врезался в угловой контрфорс и не разлетался ледяными осколками. Импровизация, рождённая увечьем. Маршал мысленно отметил технику и вернулся к