Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая

свирепого бульдога, а потом медведя в качестве питомцев, кутит с друзьями, легко тратит большие суммы денег на предметы роскоши, и меньше всего его интересует учеба. В течение трех последующих лет он то возвращается в Кембридж, то бросает учебу, ведет свободный образ жизни, часто одалживает деньги у ростовщиков и водится с женщинами легкого поведения. Алкоголь и игра в карты были не просто неотъемлемой частью тогдашней студенческой жизни, но и способом быть своим в компании: «Гость, выпивавший за обедом только две бутылки [вина], считался плохим собутыльником. На хорошем счету были те, что способны были выпить четыре-пять бутылок… Лорд Пэнмур и лорд Дуфферин славились тем, что выпивали по шесть бутылок. В не меньшей чести была [карточная] игра»[90]. И то и другое довольно быстро вошло у Байрона в привычку.

В Хэрроу Байрон начал писать стихи, и в 1807 году вышла его первая книга «Часы досуга». Стихи замечены, но не более. А Байрон мечтает о славе. Одна из анонимных рецензий во влиятельном «Эдинбургском обозрении» была и вовсе ужасной: «…литературный мир никогда более не услышит имени Байрона». Для Байрона это, несомненно, был вызов, теперь, более чем когда-либо, он желал прославиться и по возможности отомстить всем, кто в него не верил.

В 1808 году он надолго приезжает в Ньюстед. Он мечтает восстановить аббатство, а пока исследует каждый уголок своего огромного поместья. В крипте он нашел черепа, оправил их в серебро и стал использовать как чаши на дружеских пирушках.

Сатирическую поэму «Английские барды и шотландские обозреватели», его ответ на критическую рецензию «Эдинбургского обозрения», Байрон издал весной 1809 года. Сатира имела успех. В том же году он решает предпринять путешествие в Грецию, которую считал колыбелью цивилизации и эталоном культуры…

Следующие два года он путешествует по Европе. Панорамы Греции, Португалии, Испании, Турции, Албании станут экзотическими декорациями его поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда». Турция и тем более Албания не были тогда туристическими странами, передвигаться без местного проводника было невозможно, а само путешествие было предприятием рискованным и непредсказуемым. Идеально для искателя приключений. Байрон попадает в самые разные ситуации: от кораблекрушения до встреч с самыми невероятными людьми, он побывал в гостях у паши, остался под большим впечатлением от посещения корриды, испытав одновременно отвращение и зачарованность, он посвятил корриде 11 строф в «Паломничестве Чайльд-Гарольда». В путешествии он переплыл Дарданеллы, что стало легендой, как поступок необдуманный, но поражающий воображение. Часто и без разбору влюбляется и цинично замечает в переписке: «Любишь механически, так же как плаваешь»[91].

Мать Байрона умерла, не дождавшись его возвращения из путешествия. Она очень ждала встречи после двух лет его отсутствия и незадолго до смерти, как будто предчувствуя, сказала горничной: «Если я теперь умру до приезда Байрона, как это будет нелепо»[92]. Существуют разные версии причин смерти Кэтрин: избыток веса, водянка или пьянство, – но после смерти матери, которую Байрон обвинял во многих своих страданиях, поэт погрузился в раскаяние и скорбь. «Ах, миссис Бай, у меня был только один друг в мире, и я его потерял!» – рыдал он над ее телом[93]. Недостатки Кэтрин забылись, и она стала его «любимой мамочкой», которую он бросил в 23 года, а теперь навсегда потерял самого близкого ему человека. Вскоре после смерти матери трагически погиб друг Байрона Мэтьюз. Потом юный Эддлстон, друг времен Кембриджа. И 23-летний Байрон начинает считать себя жертвой злого рока, читает во всем знаки судьбы, ходит к гадалке: «Какое-то проклятие тяготеет надо мной и моими близкими» (из письма Скропу Дэвису от 7 августа 1811 года)[94]. Кажется, ему было предсказано умереть в 37, чему он поверил. В свои 23 года он составляет завещание.

Диета Байрона как символ романтической деструкции

Байрон, как и его мать, был склонен к полноте, но немыслимо было, чтобы романтический герой вдруг оказался пухлым. Поэтому с молодости Байрон часто придерживался диеты. Его привычки в наши дни назвали бы расстройством пищевого поведения. Он то ел и пил без меры, то, наоборот, садился на жесткую диету, принимал магнезию (средство для очищения кишечника), по многу дней ел только бисквиты (сухое английское печенье), запивая их водой с уксусом (известное в те времена средство снижения аппетита, которое, как всякая кислота, было опасно для желудка), жевал табак, чтобы заглушить чувство голода. Другой его диетой был сыр, огурцы и сидр, по вечерам немного грога и сельтерская вода. Чтобы худеть, он до изнеможения играл в крикет, надевая на себе несколько слоев одежды, чтобы усилить эффект, ходил в турецкие бани и месяцами придерживался вегетарианства. В июле 1811 года, возвращаясь из своего заграничного путешествия домой в Англию, он писал матери: «Должен только предупредить вас, что я уже давно ограничил себя вегетарианской пищей и не ем ни рыбы, ни мяса; поэтому надеюсь, что для меня припасут побольше картофеля, зелени и сухарей; вина я не пью»[95].

Из путешествия он привезет и две первые песни «Паломничества Чайльд-Гарольда». Здесь впервые появляется образ «байронического героя»: худого, проклятого и безумно притягательного. Байрон то отрекался от Чайльд-Гарольда, то признавал, что его герой – взгляд на него самого. Так или иначе, искушение ассоциировать автора с его персонажем в данном случае особенно велико.

Байронический герой

«Вампир с улыбкой херувима ясной».

Байрон. «Паломничество Чайльд-Гарольда»

Появление такого резонансного персонажа, как Чайльд-Гарольд, в свете эпатажного образа его автора породило культурный феномен байронизма – романтического течения, ставшего нарицательным, для которого было свойственно настроение «мировой скорби». Независимость Байрона, его облик пресыщенного, циничного, но и страдающего аристократа, сердцееда, денди, пламенного борца за свободу сделали его притягательным примером для подражания. Многим было лестно прослыть «байроническим типом», и многие молодые люди стремились быть на него похожими.

При внешней напускной позе цинизма и пренебрежения к мнению других романтики, наоборот, болезненно оценивали производимое ими внешнее впечатление, были мнительны и самолюбивы. Нескончаемые романтические влюбленности были и способом постоянно подпитывать ощущение своей значимости и исключительности, в котором они были не уверены. И, конечно, делали каждое мгновение жизни более насыщенным.

Байронический герой, как всякое заметное социальное явление, не избежал и многих пародий, полная неспособность посмеяться над собой делает его уязвимым для мировоззрения, не склонного к пессимизму и упадничеству. Вместе с тем байронический герой – своеобразный дух времени: он появляется под пером Байрона как реакция на Пиренейскую войну, в которую были вовлечены Испания, Португалия и Англия. Во время своего путешествия Байрон был свидетелем