«Руководство скептика по Вселенной»: Как отличить реальность от вымысла в мире, который тонет в фальши. - Steven Novella

определенной цели и могут быть отчасти полезны. Я склонен думать о них как о «правилах 90 процентов». Если мне звонит кто-то незнакомый и рассказывает историю, которая в итоге сводится к тому, что ему нужен номер моей кредитной карты, я исхожу из того, что это мошенничество. Конечно, это может быть и не так, но правило полезное. Или если вы всегда исходите из того, что ситуация сложнее, чем вы думаете, то в большинстве случаев окажетесь правы.

Главное — отдавать себе отчет в том, какими именно правилами вы пользуетесь, и понимать, что они применимы далеко не всегда. Некоторые неосознанные ментальные ярлыки искажают реальность и могут скорее сбивать с толку, нежели помогать.

Эвристика доступности, к примеру, представляет собой негласное предположение: если мы можем легко вспомнить пример какого-то явления, значит, оно должно быть распространенным или важным. Если вы помните случай, когда вам нагрубил сотрудник автотранспортного департамента, вы, скорее всего, сочтете такое поведение типичным. Если вы знаете кого-то, кого ограбили в Нью-Йорке, вы решите, что ограбления — обычное дело в «Большом яблоке».

Разумеется, ни один из этих выводов не обязательно верен: ваши личные примеры — это всего лишь единичные случаи; они специфичны и не репрезентативны. Разумом мы понимаем, что для суждений о распространенности того или иного явления нужны систематические статистические данные, однако мы все равно спешим с выводами, основываясь лишь на том, насколько легко пример всплывает в нашей памяти.

Еще одна распространенная эвристика со статистическим уклоном — это эвристика репрезентативности. Мы склонны считать, что человек или объект, скорее всего, относится к определенной категории, если обладает типичными для нее признаками. Хотя в этом есть доля истины, мы слишком злоупотребляем этим правилом и игнорируем две другие важнейшие детали. Во-первых, это базовая частота — насколько вообще распространена эта категория? Если категория редка, то вероятность того, что кто-то к ней принадлежит, все равно может оставаться низкой, даже если этот кто-то идеально под нее подходит. Во-вторых, это прогностическая ценность: признак может быть типичным для категории, но не специфичным для нее.

Шерлок Холмс, как известно, использовал пример с цокотом копыт, чтобы объяснить этот принцип Ватсону. Если на улицах Лондона вы слышите позади себя цокот копыт, думайте о лошади, а не о зебре. Этот пример перекочевал и в медицинскую культуру: когда студенты-медики предлагают редкий диагноз, его называют «зеброй».

Допустим, у пациента наблюдаются учащенное сердцебиение, головные боли, повышенное потоотделение и высокое давление. Все это симптомы, крайне типичные для заболевания под названием феохромоцитома (опухоль, вырабатывающая адреналин). Однако «фео» встречаются чрезвычайно редко. Поэтому, даже при наличии типичных симптомов, гораздо более вероятно, что у пациента тревожное расстройство, гипертиреоз или практически любое другое состояние, способное вызвать эти симптомы. Вот насколько редки эти «фео». Неопытный студент-медик, однако, пойдет на поводу у эвристики репрезентативности и предложит именно этот диагноз. На что его опытные наставники усмехнутся, пробормочут что-то про зебр и объяснят, насколько чертовски редки эти «фео». Конечно, мы все равно сделаем лабораторный анализ, чтобы убедиться наверняка, но никто не станет затаивать дыхание в ожидании.

Иными словами, высокое давление мало что говорит в пользу «фео», поскольку этот признак не специфичен для данного заболевания. У множества людей повышенное давление, но этой редкой болезни у них нет.

В качестве более общего примера (который к тому же использовал Даниэль Канеман при описании эвристики репрезентативности) представим себе Джона — компьютерного гика, замкнутого и зацикленного на мелочах. Если Джон учится в Вымышленном университете, какова вероятность того, что он учится на инженерном, а не на гуманитарном факультете?

У вас может возникнуть искушение сказать, что он, скорее всего, будущий инженер, но знать этого наверняка вы не можете, а значит, рискуете ошибиться. Что, если 99 % студентов Вымышленного университета — гуманитарии, и лишь 1 % — инженеры? В таком случае более вероятно, что Джон — нетипичный гуманитарий, нежели типичный инженер (если оставить в стороне состоятельность подобных стереотипов).

Вот более простая эвристика: искажение единичного параметра. Оно проистекает из желания упростить сложный мир, чтобы сделать хотя бы какие-то разумные первоначальные прикидки, которые, увы, не всегда точны. Мы склонны фокусироваться на одном заметном свойстве предмета или явления и использовать его как единственный критерий ценности, качества или количества. В исследовании 2009 года Эндрю Гейер и Пол Розин просили людей оценить вес других людей. Они обнаружили, что испытуемые ориентировались исключительно на объем талии, игнорируя рост, что приводило к серьезным погрешностям.

Искажение единичного параметра также очень распространено в маркетинге технологий. Помните, как покупали компьютеры в девяностых и начале нулевых? Все крутилось вокруг тактовой частоты процессора в мегагерцах, как будто эта единственная цифра определяла общую мощность системы. Другие характеристики, такие как оперативная память, материнская плата или чипсет, были слишком сложны для среднестатистического покупателя, поэтому все внимание концентрировалось на частоте процессора.

То же самое происходит и с цифровыми камерами — тут все помешаны на мегапикселях. Хотя на самом деле максимальное разрешение в мегапикселях — пожалуй, один из наименее важных параметров для большинства пользователей. Гораздо полезнее было бы обратить внимание на качество объектива. (Я прямо вижу, как ты, техногик, начинаешь придираться к деталям в этих примерах. Суть в том, что большинство людей сводят сложные характеристики технологий к одной-единственной цифре.)

Наконец, мы подошли к эвристике привязки. Она также чрезвычайно популярна в маркетинге. Допустим, я показываю вам дом и спрашиваю, стоит ли он, по-вашему, больше или меньше 100 000 долларов. А затем прошу вас назвать его реальную стоимость. Другому человеку я задаю тот же вопрос, но в качестве ориентира называю 500 000 долларов, после чего тоже прошу угадать цену. Тот, чья оценка была «привязана» к ориентиру в 100 000 долларов, назовет сумму значительно меньшую, чем тот, чьим «якорем» стали 500 000 долларов, хотя оценивать они будут один и тот же дом.

Да, нами так легко манипулировать. Именно поэтому в телемагазинах говорят: «Готовы ли вы заплатить 100 долларов за этот великолепный товар? А как насчет 200? Но прямо сейчас вы можете получить его по смехотворно низкой цене — всего за 19,95 доллара!» Вот почему психологи советуют на переговорах делать предложение первым, чтобы «заякорить» весь последующий торг. Эффект привязки касается не только денег. Мы также устанавливаем «якоря» во времени или пространстве, а также в наших оценочных суждениях.

Так можно ли все-таки обыграть казино в Лас-Вегасе? Нет — математика против вас, а любая вера в то, что вы можете ее одолеть, основана на