Бастард Александра. Том 4 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

побед заставляет их мандражировать, отсюда и двойственность в поступках. С одной стороны, показная решительность и начало наступления, а с другой — крайняя осторожность и тщательная подстраховка. Вот и лагерь поставили между двух рек, чтобы я не смог ни обойти их, ни атаковать внезапно. Сразу видно: опасаются они меня и постоянно ждут подвоха. Поэтому мне важно их успокоить и распалить главный недостаток обоих моих противников — безграничное честолюбие и самоуверенность. Я хочу, чтобы, увидев свое численное превосходство, они расценили мое нежелание атаковать как неуверенность и, отбросив осторожность, сами пошли в атаку.

На этом отбрасываю воспоминания и оборачиваюсь назад. Внимательно прохожусь взглядом по лицам всех трех гиппархов, что застыли в седлах позади меня. Вижу их полную сосредоточенность и готовность выполнить любой приказ.

«Это хорошо, — с иронией произношу про себя, — единственный минус: я их совсем не знаю».

Да, это не те парни, с которыми я прошел от Пергама до Персии и обратно. В тех я был уверен, как в себе, а эти лица мне совершенно незнакомы. Их набирал Эней и Борей, новой тактике их тоже обучали они, я же не видел их ни на учениях, ни в деле.

«Может, погорячился ты, брат! — Гаденькое сомнение упало в душу ледяной каплей. — Ведь играешь в темную, а ставку поднял до небес!»

Встряхнув головой, отгоняю опасные сомнения — не время сомневаться! Обратного хода уже нет, теперь только полный вперед!

В этот момент со стороны противника долетел протяжный вой трубы, возвещающий о начале сражения. Нацеливаю туда взгляд и вижу, как, качнувшись, тронулась линия вражеского войска. Побежала вперед рваная цепочка лучников и пращников, а за ними, посверкивая бляхами щитов, тяжело шагнула фаланга. В такт движению закачался вздернутый в небо нескончаемый лес пик, а на флангах неспешно пошла вперед конница.

Взмахом руки даю команду к атаке, и в ответ по всему строю тут же зарокотали барабаны, а прямо над ухом надрывно загудела труба.

Глава 12

Царство Македония, долина у крепости Пидна, середина июля 311 года до н. э.

Конь подо мной идет шагом, изредка недовольно всхрапывая и востря ушами. Умное животное предчувствует приближающуюся смертельную опасность, но лишь нервно фырчит и повинуется воле всадника. Жеребец неплохой и руку мою успел почувствовать, но с Атиллой ему все равно не сравниться. Тот — настоящий демон войны, без страха и сомнений. Сам рвется в самую жаркую сечу, и всаднику остается лишь соответствовать его бешеной натуре. Этот не такой: он подчиняется воле хозяина, но явно не одобряет безумной человеческой страсти истреблять себе подобных.

Солнце уже жарит вовсю, но предстартовый озноб не дает почувствовать всю силу раскаленного светила. Железо кольчуги холодит плечи, одетый поверх ее пластинчатый панцирь и наплечники давят своей тяжестью. Левая рука сжимает рукоять треугольного щита, а в прорези кованого шлема видится далекая линия вражеского войска.

Десяток телохранителей держатся по бокам, позади скачут гиппархи и знаменосцы. Багровое знамя с золотым двуглавым орлом развивается над гребнями блестящих шлемов, а в ушах стоит дрожь земли от тысяч и тысяч копыт.

Весь фронт моего войска медленно спускается по пологому склону холма, и до противника остается еще чуть больше тысячи шагов. Сейчас самое время коннице переходить на рысь и начинать разгон, но я поднимаю руку вверх, и вновь взвывает труба, а барабаны учащают дробь, разнося команду: всем стоять!

Вся линия моей армии замирает на месте, а в это время конница Кассандра уже входит в реку. Речонка Эсон в середине лета — это даже не река, а так, ручей с бурлящим между валунами течением. Македонские и фессалийские кони идут, едва замочив бабки, а пехоте вода не доходит и до середины голени.

Вражеское войско выходит на левый берег и тоже останавливается. Сейчас особенно заметно превосходство противника в численности. Его чуть растянувшийся при движении фронт чуть ли не на треть длиннее нашего.

«Ну что ж ты медлишь-то, дорогой, — мысленно подначиваю Кассандра, — разве ты не видишь, что враг твой в смятении? Давай уж, покажи удаль молодецкую!»

Маленькие фигурки всадников прямо напротив продолжают стоять, а вот с противоположного фланга вдруг понеслось.

Алалалала! Задрожал воздух от крика сотен луженых глоток, и, дернув туда взгляд, я вижу покатившуюся в атаку агему Деметрия.

«Ага, — удовлетворенно хмыкаю про себя. — Вот значит, кто у нас самый жадный и самый нетерпеливый!»

Несколько мгновений длится заминка, говорящая о том, что атака левого фланга — это не часть проработанного плана, а чисто инициатива Деметрия. Я прям чувствую, как Кассандр в этот миг раздраженно смотрит в ту сторону. Его партнер не оставил ему выбора. Не поддержать свой левый фланг он не может, даже если у него и остались сомнения.

Кассандр все еще медлит с атакой, давая мне время увидеть, как навстречу гетайрам Деметрия выдвигается конница Талесия. С одобрением оцениваю то, что Талесий не спешит, давая гетайрам возможность хорошенько оторваться от своей пехоты.

Тяжелая конница Деметрия уже прошла половину дистанции, и только тогда навстречу двинулась моя кавалерия. Сначала рысью, а с трехсот пятидесяти шагов переходя в галоп и максимально разгоняясь для лобовой сшибки.

Кавалерия противника идет плотным строем, образуя из десяти тетрархий один общий клин, устремленный на прорыв строя. Развернувшаяся же навстречу ему лава Талесия, наоборот, максимально растянулась, словно бы намереваясь охватить противника с двух сторон.

Вижу, как на трехстах шагах мои всадники сделали первый залп, и до столкновения еще два раза такая же лавина стрел успела обрушиться на блестящие ряды гетайров.

«Три выстрела на полном ходу за пятнадцать секунд. Неплохо! — на автомате отмечаю выучку своих стрелков. — Надо будет вынести благодарность Борею и Талесию. Если, конечно, живыми останемся».

Последнее добавляю на всякий случай, дабы не дразнить судьбу, и, не отрываясь, слежу за схваткой на противоположном фланге. Там бронированный кулак Деметрия как нож сквозь масло прошел через разряженный строй всадников Талесия и по инерции, не снижая хода, помчался на вторую линию из плотных шеренг гипаспистов.

В этот момент на моем краю у противника вновь дико завыла труба, и мое внимание мгновенно вернулось на свой фланг. Бросаю взгляд на выстроенную напротив линию войск и сразу же вижу начавшееся движение. Это значит, что Кассандр-таки решился.

«Видать, — растягиваю рот в ироничной усмешке, — испугался, что приятель отберет у него всю славу разгрома Геракла!»

Очевидно, прорыв строя моей конницы Кассандр воспринял как успех Деметрия, и это позволило ему отбросить последние сомнения. Под рев трубы его