Эпизоды : Сборники мемуарных очерков - Сергей Львович Войцеховский

Это было явной ложью. Он не выглядел человеком, проделавшим далекий путь. Подчеркнутая вежливость не вязалась с ночным вторжением. Он был — я заметил — навеселе, но и это ничто не объясняло.

— Почему ты здесь? — спросил я марокканца, обратившись к нему так потому, что арабы никому, даже своим французским командирам «вы» не говорили.

Майор меня прервал:

— Потрудитесь при советском офицере говорить по-русски…

Я по-французски повторил вопрос.

— Наш патруль — ответил унтер-офицер — обходил границу… Мы остановили автомобиль, в котором был вот этот человек… Он сказал, что едет в лагерь… Командир приказал посмотреть, что он здесь будет делать…

— Что же вам нужно? — перешел я на русский язык.

Он назвал двух русских эмигрантов, которые тогда жили в лагере, и прибавил, что хочет с ними поговорить. Одним из них был Ф., новый эмигрант, которому война дала возможность избавиться от советчины. Другого — А. А. Б. — война застала, кажется, в Далмации, где он удачно чем-то торговал. В лагере он ведал сапожной мастерской, ютившейся в деревенской гостинице «Под Львом», на отлете от бараков. Там же, в тесной комнатушке, жил Б. со своей женой.

Майор, очевидно, знал, где их найти, но и это было загадкой. Нужно было заглянуть в его карты.

— Хорошо — сказал я — поговорите с ними, но в моем присутствии… Подождите, я сейчас оденусь…

* * *

Мы вышли из школы. Ночь была темна, но внизу, в бараках, в неурочный час, светились окна. Кто-то поднял тревогу:

— К Войцеховскому приехал советский офицер…

Майор и я шли рядом, молча. За нами двинулся марокканец со своим автоматом. Моя жена захотела разделить опасность, которая — как ей казалось — грозила мне. Вчетвером мы подошли к большому бараку, в котором жили Ф. и его семья.

Широкий коридор гудел, как встревоженный улей. В Австрии — слава Богу — французы никого советчикам не выдали, но были случаи охоты на людей и их похищения. Русский ученый, атомный физик, профессор Ч., чудом избежал этой участи. Сербский офицер, живший рядом с лагерем, был схвачен титовцами и увезен в Югославию. Свежи были рассказы о Лиенце. Волнение было понятно, но оно меня встревожило.

— Убьют майора — мелькнула мысль — лагерю не поздоровится…

Остановившись на пороге, я повысил голос:

— Прошу немедленно очистить коридор и разойтись по комнатам…

Неохотно, толпа подчинилась. Я подошел к перегородке, за которой жил Ф., коснулся запертой двери и позвал:

— Господин Ф., в лагерь приехал советский офицер… Он хочет поговорить с вами в моем присутствии.

За перегородкой никто не шелохнулся.

* * *

Окно той комнаты, в которой Ф., его жена и сын занимали угол, выходило на лужайку. Узкий ручей отделял ее от густого кустарника и березовой рощи. Пожелай Ф. избежать встречи с майором, он мог легко там скрыться. Нужно было выиграть время, чтобы облегчить ему решение. Помогли обитатели барака — в нескольких дверях появились любопытные лица; несколько смельчаков вышло в коридор, подошло к майору и ко мне.

Это его отвлекло. Он был в том благодушном настроении, которое иногда сопутствует легкому опьянению. Заметив нательный крест на открытой груди украинца Г-ского, он произнес наставительно:

— Это хорошо… У нас теперь церковь на сто процентов работает…

Г-скому такая похвала не понравилась:

— Что это вы людей по ночам пугаете — сказал он недовольно — это ведь запрещено законом.

Майор не затеял спора. Отвернувшись от Г-ского, он вздохнул:

— Что тут говорить… Полукультурный человек…

Взглянув затем на меня, он неожиданно прибавил:

— А ведь я вас, товарищ Войцеховский, знаю…

— Вряд ли… Мы ведь не встречались…

— Нет, знаю… Вы же в Варшаве председателем Комитета были… Нашим военнопленным помогали… Это не плохо…

Необдуманно, я спросил:

— Что же вы, майор, в Варшаве делали?

Он хитро прищурился, в голосе прозвучал упрек:

— Товарищ Войцеховский… Да разве можно спрашивать? Мы же с вами политработники, люди одной школы… Должны понимать…

* * *

Вдруг он вспомнил, зачем приехал:

— А что же Ф. не выходит? Где же он, наконец?

Фраза оборвалась, дверь внезапно раскрылась. Из комнаты в коридор вышла жена Ф. и выбежал ее сын, мальчик лет десяти.

— Дядя Миша, здравствуй — радостно воскликнул он и бросился к майору. Он его, очевидно, знал давно и хорошо.

Поздоровавшись с ним, майор повернулся к матери:

— Здравствуйте, Анна Степановна… Ну и похудели же вы… Видно, плохо вас кормит товарищ Войцеховский…

Бедной женщине было не до шуток.

— Михаил Семенович — сказала она взволнованно — зачем вам Борис? Оставьте его в покое…

— Да я ему вреда не причиню… Пусть только съездит со мной…

— Не верю… Вы его убьете…

— Да что вы, Анна Степановна… Завтра же привезу обратно… Он, дурак, собственной пользы не понимает.

Не понял ничего и я. Весь этот быстрый, возбужденный разговор был для меня загадкой. Я ждал объяснения, но майор махнул рукой.

— Он от меня, все равно, не уйдет… Черт с ним… Поговорим-ка с Б.

Жена Ф. расплакалась. Мы вышли из барака.

* * *

После освещенного коридора ночь показалась непроницаемой. На дороге, извилисто спускавшейся в долину, майор вздрогнул.

— Куда вы меня ведете? — спросил он, озираясь.

— Туда, куда вы просили вас отвести…

— Не шутите… Тут всюду мои люди… Я свистну и они появятся…

Правую руку он положил в карман.

— Оставьте ваше оружие в покое — сказал я сухо — вас здесь никто убить не намерен… Да вот мы и дошли…

Гостиница возникла перед нами темным и немым пятном. Я вошел в сапожную мастерскую, открыв ее моим ключей, и осветил электрическим фонариком узкий проход между станками. За моей спиной, майор дышал тяжело.

Подойдя к комнате Б., я его окликнул и назвал себя. Комната осветилась, дверь распахнулась. Б., в халате, взглянул на меня удивленно, а затем, увидев майора, побледнел. Я его успокоил:

— Не бойтесь, Афанасий Александрович… Вам ничто не грозит… Вы знаете майора?

— Да, знаю…

Я не ошибся — не только Ф., но и Б., где-то встречались с этим советским офицером. Майор знал не только Б., но и его жену. Между ними возникло пререкание. Майор настаивал на разговоре Б. с советским генералом, который, дескать, ждет его в пограничном баварском городе Линдау, и настаивал на немедленной, ночной поездке Б., дрожавшего от страха. Его жена воскликнула:

— Скажите, Сергей Львович, обязан ли мой муж поехать?

— Нет, не обязан… Никто не может вас заставить дать