AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

— Ещё минуту.

Он поворачивается. Рот улыбается, глаза — нет.

— Откуда вы узнали о мужчине с собачьим поводком?

Улыбка вновь превращается в наглую ухмылку.

— Господин Бухгольц, ну что вы. Добросовестный журналист не раскрывает источников.

— Это мог сообщить только человек, случайно присутствовавший при обнаружении.

Он театрально поднимает плечи, так что тощая шея почти исчезает.

— Возможно. А какая ещё есть версия?

Кто-то из наших, — проносится у меня в голове, пока Шрётер подмигивает и уходит.

Я ещё несколько секунд смотрю ему вслед, затем в ярости покидаю зал. По дороге в кабинет достаю телефон и отключаю авиарежим. Едва появляется интернет, на экране возникает сообщение Нины.

Десять минут назад по анонимному сообщению в Лангенхорне найден мужчина без сознания. Руки связаны собачьим поводком. Я уже в университетской клинике, иду к нему.

Под сообщением время: 10:07. Сразу после начала пресс-конференции. Я опускаю аппарат и смотрю в пол.

Шрётер тоже получил сведения во время конференции. И передал их ему полицейский.

ГЛАВА 18

— Грибовидная пена, — говорит доктор Дивальд и указывает деревянным шпателем на рот Валента. — Уже оседает, но, увидите, в трахее она тоже сохранится.

Бухгольц взял пресс-конференцию, я — вскрытие. Так правильно: сегодня я бы не выдержала высокомерных журналистских вопросов. Здесь, у секционного стола, ответы проще. Типичное утопление? Да. Внешнее насилие? Несомненно. Даже если бы больше миллиона человек не засвидетельствовали его, следы на теле Валента говорили бы однозначно.

Дивальд разрезал пластиковую стяжку на запястьях. Следы глубоки, кожа местами порвана. Ссадины есть и на коленях, и на спине.

— Возможно, преступник тащил его по грубой поверхности.

Пинцетом судебный медик извлекает тёмную крупинку из-под лоскута кожи и опускает во флакон. Может быть, мелкий камень.

Там, где путы охватывали лодыжки, ссадины шире и местами ещё глубже. Почти похожи на порезы.

— Вы видели видео? — спрашиваю я.

— Да, но только утром. Ваши коллеги любезно предоставили запись. Всё складывается в цельную картину.

Я слышала этот удовлетворённый оттенок у других судебных медиков и на мгновение с жгучей завистью думаю о броне, которой за годы, должно быть, покрылось его сознание.

Пока он заканчивает внешний осмотр и берёт скальпель, я смотрю в лицо Валента. Настоящее отступает перед образами прошлой ночи и сливается с ними. Обычно я вижу жертв уже мёртвыми; смерть этого человека наблюдала сама. Раньше я не понимала, насколько огромна разница.

— Расширение правого желудочка, — диктует Дивальд в микрофон над столом. — Разрывы слизистой у входа в желудок, содержимое желудка… водянистое.

— Когда сможете сказать, был ли он под действием лекарств?

Я заглядываю в открытую грудную полость, из которой Дивальд извлекает лёгкие.

— Токсикология требует времени. Но образцы уже в лаборатории, коллеги работают. — Он снова наклоняется к микрофону. — Выраженный водяной отёк лёгких, под плеврой отчётливо видны пятна Пальтауфа. Лёгочная ткань…

Звонит телефон. Я отворачиваюсь и отхожу в сторону. Номер управления, добавочный ещё не сохранён.

— Саломон. Кто говорит?

— Это Кристоф. Вы с Даниэлем на пресс-конференции?

— Только он. Я в судебной медицине.

— Хорошо. Слушай, только что поступило сообщение. Недавно в Лангенхорне нашли мужчину по анонимной наводке. Без сознания, в кустах, руки связаны собачьим поводком. Ничего не напоминает?

Напоминает. Мгновенно.

— Другой кандидат. Занявший второе место.

— Мы думаем так же. Его везут в университетскую клинику Эппендорфа. Ты ведь уже там?

— Да. Спасибо, Кристоф. Мы знаем его имя?

— Нет. Говорят, на нём было только бельё. Ни телефона, ни бумажника, ни документов.

Когда я поворачиваюсь, Дивальд как раз извлекает селезёнку.

— Мне нужно уйти. Где находится центральное отделение неотложной помощи?

Липким скальпелем он показывает примерное направление.

— Мы в N81, вам нужно O10. На выходе налево и почти всё время прямо. Здание состоит из двух частей, пропустить трудно.

Телефон всё ещё в руке. На ходу пишу Даниэлю, чья пресс-конференция должна была только начаться. День внезапно перестаёт казаться таким свинцовым. Возможно, Траян совершил решающую ошибку: оставил свидетеля в живых. Даже если тот не видел лица, он контактировал с преступником. Любой контакт оставляет следы.

Я сразу нахожу O10 и отделение неотложной помощи. Меня просят ждать. Мужчину привезли, он всё ещё без сознания, сейчас его обследуют.

Только теперь, отдышавшись перед процедурной, я начинаю сомневаться. Может быть, это ложный след. Полураздетого связанного человека могли бросить по множеству других причин.

Через полчаса из комнаты выходит врач. Он явно раздражён, когда я преграждаю путь и показываю удостоверение.

— Мне нужно поговорить с пациентом. Как можно скорее.

— Придётся немного подождать.

Я улыбаюсь. Во всяком случае, приподнимаю уголки губ.

— Терпение не моя сильная сторона.

Он улыбается в ответ.

— Очень жаль, госпожа… э-э… Саломон, но пациент без сознания. Кроме того, он переохлаждён, кровообращение нестабильно. Мы сообщим, когда можно будет войти, но приготовьтесь к долгому ожиданию.

Через пять минут его провозят мимо. Тело укрыто до шеи, видны только узкое лицо и редкие седые волосы, торчащие во все стороны, словно примятая трава.

Лишь больше чем через час появляется Даниэль — запыхавшийся и явно раздражённый. Я беру нам кофе из автомата, точнее жидкость, продаваемую под таким названием.

— Как прошла пресс-конференция?

Он смотрит мимо меня.

— Хуже, чем ожидалось. Спасибо за сообщение, но я увидел слишком поздно.

Мы чокаемся пластиковыми стаканчиками. Даниэль выпивает свой одним глотком.

— За один день Траян похищает двух взрослых мужчин, — задумчиво говорит он. — Одного убивает очень сложным способом, другого оставляет на улице и не попадается. Способен ли один человек сделать всё это?

Мне тоже приходила такая мысль, но я не могу представить за Траяном целую команду.

— Он говорит: «Я — рука, которая держит меч», а не «Мы — рука». И не верю, что человек, назвавшийся в честь одного из величайших римских императоров, захочет делить сомнительную славу.

Даниэль собирается ответить, но в коридоре появляется врач.

— Госпожа Саломон? Пациент очнулся пять минут назад, и вам повезло: больше всего он хочет поговорить с полицией.

* * *

Густаву Берански шестьдесят пять, в прошлом он почтовый служащий. Маленький, худой мужчина. Траяну, вероятно, было легко с ним справиться.

— Где Минни? — Он смотрит прежде всего