AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

Я наклоняюсь ближе.

— Кто такая Минни, господин Берански?

— Моя собака. Мы гуляли, как всегда, а потом… что-то произошло.

— Что именно? Вы помните?

Он слабо качает головой.

— Нет. Мы гуляли, и больше ничего. Где Минни?

— Уверен, мы её найдём, — успокаивающе говорит Даниэль, и Берански на миг улыбается. — Где вы гуляли? В Лангенхорне?

Он смотрит на Даниэля как на сумасшедшего.

— Конечно нет. Что нам делать в Лангенхорне? В Айсендорфском лесу. Там можно отпускать её без поводка, и от нашего дома недалеко.

— Во сколько вы вышли?

Мужчина задумывается, и это явно требует усилий.

— На вечернюю прогулку. В четверть восьмого. Я хотел вернуться к началу фильма.

Мы записываем адрес. Даниэль извиняется и на несколько минут выходит — вероятно, отправить туда сотрудников.

Берански отворачивает голову. Он устал и скоро, наверное, снова уснёт.

— Опишите Минни, — прошу я.

Он мгновенно оживляется.

— Бигль, примерно до колена, очень игривая. Семь лет. Подождите, у меня на телефоне есть фотография…

Ещё говоря, он понимает, что телефона нет. Вздыхает.

— Если позовёте, она подойдёт. Очень хорошо отзывается на имя.

Даниэль возвращается и садится.

— Я отправил Марка и Пиа.

К дому Берански. Удачный переход к следующему вопросу. Я стараюсь сформулировать мягко.

— Скажите, у вас есть конфликт с кем-нибудь из соседей? Особенно из-за Минни?

Он хмурится.

— Да, примерно год. Семья Пробст. Они просто не любят соб…

Глаза расширяются — он понял. Не думаю, что Берански хорошо знаком с интернетом, но новости наверняка дошли и до него.

— Вы хотите сказать, — шепчет он, — эта история из газет, голосование… человек с собакой — это я?

— Исключить нельзя, — отвечает Даниэль. — Семья Пробст, говорите? Очень важная информация. Кто-нибудь ещё приходит на ум?

Берански правой рукой мнёт левую.

— Нет. Я не могу поверить.

За нами открывается дверь. Врач вежливо, но настойчиво просит уйти.

— Он забрал Берански ещё до Валента, — говорит Даниэль по дороге к парковке. — Значит, играет честно. Не манипулирует голосованием. Предпочитает похитить двух потенциальных жертв, чтобы наверняка убить нужную.

Как настоящий джентльмен, он провожает меня до машины, а потом направляется к своей. Я сажусь за руль и ненадолго закрываю глаза. Какая усталость. А весь день ещё впереди.

* * *

Привет, Лейла, — встречает меня письмо в ящике Morituri. Оно от Ларса, он же Manxxo, менее неприятного из двух форумных знакомых со вторника.

Ты видела ночную запись? Что скажешь?

В последние дни я часто думал о тебе и хотел бы снова встретиться. Как тебе идея? Возможно, я кое-что выяснил, и это тебя заинтересует.

Первым порывом хочется показать сообщение Даниэлю, но я вовремя останавливаюсь. Нужно напомнить себе: он ничего не знает о встречах с двумя пользователями форума, и так должно остаться.

Я медлю с ответом. Ларс, возможно, что-то выяснил. Если это просто предлог, встречу со мной он запомнит надолго…

Телефон пищит, сообщая о новом SMS.

«Сегодня вечером? Ты, я, бутылка вина и плечо, на которое можно опереться? Напиши, ладно? Том.»

Мой растерянный вздох заставляет Даниэля поднять глаза.

— Проблемы?

Я пожимаю плечами.

— В общем, нет. Просто сил на вечерние развлечения не осталось.

Он несколько секунд внимательно смотрит, затем возвращается к монитору.

«Не знаю, когда сегодня освобожусь», — отвечаю Тому. — «Уже смертельно устала и буду плохой компанией».

После этого выключаю звук и пытаюсь связаться с криминалистами. Они проверили бельё Берански на чужие волокна — ничего. Зато обнаружили множество частиц пыли и плесени.

— Возможно, он лежал на полу подвала, — объясняют мне.

Я пытаюсь сложить из сведений цельную историю. Не получается. Голова больше не работает. Может, ещё кофе. Может…

— Нина?

Я распахиваю глаза и лишь теперь понимаю, что они закрылись. Даниэль стоит рядом и осторожно кладёт ладонь мне на плечо. Как к собаке, про которую неясно, кусается ли она.

— Езжай домой. Нет, неправильно: пусть тебя отвезут. Я всё устрою, а завтра заберу в половине восьмого.

— Я могу… — пытаюсь возразить, но он сразу перебивает.

— Не можешь. Ни работать, ни вести машину. Иди спать, пожалуйста.

В итоге меня, вероятно, убеждает то, что я не нахожу слов для спора. Я киваю. Через десять минут сижу на заднем сиденье Passat, и незнакомая сотрудница везёт меня в Оттензен.

Перед домом ей приходится меня растормошить. В квартире ничего не изменилось. Всё так же уныло. Я не успеваю распаковывать коробки, покупать продукты, заниматься чем-либо ещё. Сейчас голода нет, но знаю: в три часа ночи он придёт — безжалостный и болезненный.

И снова к телефону меня толкают неправильные причины. Не нежность, а выгода. Эгоистка Нина.

Освободилась раньше, чем ожидала, и уже дома. Буду рада твоему визиту. И ужину.

Через три минуты Том отвечает, что выехал. Без четверти семь он стоит у двери с целой горой китайской еды, пахнущей невероятно соблазнительно.

Мы садимся на диван. Он кормит меня хрустящей уткой, побегами бамбука, жареной лапшой. Рассказывает о картине, законченной сегодня, и показывает фотографии на телефоне. Зелёное и синее полотно с серебряными крапинками. Ночная картина.

Я прислоняюсь к его плечу и пытаюсь представить жизнь, проведённую за созданием и оформлением вещей.

Когда спрашиваю, он смеётся. Поцелуй отдаёт соевым соусом.

— Это прекрасно. В лучшие моменты сливаешься с произведением и становишься одной созидающей силой. Больше ничего не важно. — Палец очерчивает линию моего подбородка. — А у тебя? Какие моменты в твоей работе самые лучшие?

Одна мысль об этом возвращает всю тяжесть дня.

— Хороших нет. Только менее плохие.

Он гладит меня по спине, я закрываю глаза. Когда открываю снова, голова лежит у него на коленях. Он накрыл меня одеялом и, должно быть, подключил телевизор, который теперь временно стоит на коробке с книгами.

Я моргаю. Идут новости, на экране напряжённое лицо Даниэля.

— Я хотел бы узнать, откуда вам известно об этой предполагаемой находке, — говорит он.

Том чувствует, что я проснулась, и зарывается пальцами в волосы.

— Они здорово на вас набросились.

— Да. Выключи, пожалуйста.

Пока он тянется за пультом, я сажусь. Голова гудит, но я несомненно проснулась. Половина одиннадцатого. Том смотрит с ожиданием.

— Ты ведь не хочешь оставаться одна?

Какая разница, —